Бергер посмотрел на мертвое тело: лицо, застывшее в гримасе боли, неестественно вывернутые руки и ноги, вывалившийся язык, толстый, как польская колбаса, кровь, текущая из носа, рта и ушей. Он обернулся к караульному и распорядился:
— Унесите его отсюда.
Солдат подошел и высвободил запястья и лодыжки Эгона из браслетов. Ничем больше не удерживаемое тело рухнуло на пол. Караульный ухватил его за одну руку и оттащил в угол камеры.
Затем Бергер указал на прикованного к стене Пендергаста.
— Поработайте над ним немного, — распорядился он по-немецки.
Солдат кровожадно усмехнулся. Он подошел к Пендергасту, не способному пошевелить ни рукой, ни ногой, и начал его избивать. Бил долго, жестоко и методично, прицельно нанося удары в лицо и в живот. Пендергаст извивался и хрипел от боли, но не проронил ни звука.
Наконец Бергер удовлетворенно кивнул.
— Запакуйте его, — приказал он.
Караульный, тяжело дыша, отступил назад, взял винтовку и вернулся на пост.
По приказу Бергера солдаты высвободили Пендергаста из браслетов, и он без сил повалился на пол. Один из них стоял на страже с оружием в руках и не спускал с пленника внимательных глаз, а двое других рывком подняли агента на ноги, защелкнули наручники у него на запястьях, надели железный обруч на пояс и кандалы на лодыжки. Потом заварили крепления ацетиленовой горелкой и соединили наручники, пояс и кандалы двумя шестифутовыми цепями. Закончив работу, они посмотрели на Бергера, ожидая новых приказаний.
— Можете идти, — сказал тот.
Все трое направились к выходу.
— Одну минуту, — остановил их Бергер. — Оставьте горелку здесь. Мне она еще понадобится.
Солдат опустил рюкзак с горелкой и двумя баллонами на пол и поспешил на выход за своими товарищами. Караульный закрыл дверь и занял привычную позицию перед ней.
Бергер вытащил из своей сумки кнут с металлическим шариком на конце и постоял немного, издали рассматривая пленника. Высокий и худой, едва живой от побоев, Пендергаст стоял, опустив голову с мягкими светлыми волосами. Из носа и разбитой губы текла кровь. Кожа казалась серой и чуть ли не прозрачной. Дух пленника, очевидно, был сломлен. Ничего, Бергер его сейчас взбодрит напоследок... хорошенько взбодрит.
— Прежде чем мы начнем, — сказал Бергер, — я хочу кое-что тебе объяснить. Мне поручили это дело, потому что ты убил моего брата. У нас пострадавшему предоставляют возможность самому свершить правосудие. Покарать тебя — мое право и моя обязанность. Я с радостью выполню свою работу. — Он показал на труп Эгона, лежащий в углу с широко раскинутыми руками и ногами, подобно гигантскому пауку. — И ты позавидуешь его легкой смерти.
Пендергаст ничем не показал, что слышит его, и этим еще сильнее разозлил Бергера.
— Подведи его ко мне, — приказал тот солдату.
Караульный, прислонив винтовку «Штурмгевер-44» к стене, подошел к Пендергасту и подвел его к Бергеру. Затем попятился к двери, взял винтовку и вернулся на пост.
— Смотри мне в глаза, Пендергаст! — крикнул Бергер, хлестнув пленника кнутом по груди.
Измученный человек поднял голову и взглянул на палача.
— Сначала ты сам выроешь себе могилу. После этого начнется казнь. И наконец тебя похоронят в этой могиле. Возможно, заживо, а может быть, и нет. Я еще не решил.
Пендергаст никак не отреагировал.
— Возьми кирку и лопату. — Бергер махнул рукой в угол камеры.
Солдат показал стволом винтовки в ту же сторону и рявкнул:
— Beweg dich!
Пленник медленно побрел в дальний угол, прихрамывая и звеня цепями.
— Копай здесь. — Бергер топнул ногой и очертил каблуком прямоугольник на полу. — И побыстрее. Spute dich!104
Пендергаст начал копать, а Бергер отошел за пределы досягаемости лопаты и стал следить за тем, как приговоренный поднимает кирку и неловко ударяет ею по вулканической породе, разбивая верхний слой. Пендергасту мешали оковы и слишком короткая цепь, не дающая как следует размахнуться. Стоило ему чуть замедлить темп, как Бергер шагнул вперед и несколько раз хлестнул его кнутом. Тяжело дыша, пленник отложил кирку и взял лопату, чтобы отбросить раскрошенную породу. Потом он опустил лопату и пробормотал что-то насчет отдыха. Бергер в ответ снова ударил его кнутом и сбил с ног. После этого работа пошла чуть быстрее.
— Не останавливайся, — приказал Бергер.
Могила понемногу углублялась. Пленник продолжал копать, громыхая цепями, с измученным и отрешенным выражением лица. «Вот человек, потерпевший поражение и не мечтающий уже ни о чем, кроме смерти, — подумал Бергер. — И он получит свое».
Работа продолжалась уже больше часа, и в конце концов терпение Бергера лопнуло.
— Хватит! — крикнул он. — Schluss jetzt!105
Яма была глубиной не больше двух с половиной футов, но Бергер спешил перейти к следующему этапу. Пленник ждал его, стоя у самого края могилы. Обернувшись к солдату, Бергер произнес по-немецки:
— Прикрой меня, пока я буду с ним возиться. И не рискуй. Если что-то пойдет не так, сразу стреляй.
Солдат сделал несколько шагов вперед и поднял винтовку.
— Положи лопату, — приказал Бергер.
