Две могилы полностью

С этими словами он ловко спрыгнул с валуна на прибрежную­ отмель.

Чувствуя, как кровь размеренно капает с пальцев левой руки, Пендергаст не спускал сына с прицела, пока Альбан выбирался на берег и шагал по песку к лесу. Пистолет все еще был направлен­ в спину юноши, когда Альбан без видимой спешки подошел к поросшему травой береговому уступу, запрыгнул на него, пересек поляну и наконец исчез за плотной темной стеной деревьев. Только после этого Пендергаст очень медленно опустил дрожа­щую­ руку, судорожно сжимающую рукоять пистолета.

¹³² Копенгагенская интерпретация — интерпретация (толкование) квантовой механики, которую сформулировали Нильс Бор и Вернер Гейзенберг во время совместной работы в Копенгагене в 1927 году. Из нее, в частности, следует, что мы живем в «вероятностной» Вселенной — такой, что в ней с каждым будущим событием связана определенная степень возможности, а не в такой, где в каждый следующий момент может случиться все, что угодно.

85

Больница «Маунт-Мёрси» принарядилась к Рождеству. В хол­ле, рядом с постом охраны, установили небольшую свежесруб­ленную пихту и прикрепили к ней на резинках пластиковые ­игрушки. Откуда-то издалека слабо доносились звуки рождественских гимнов. В остальном большое и просторное здание каза­лось непривычно тихим. Пациенты — убийцы, отравители, насиль­ники, поджигатели, расчленители и другие социально опасные преступники — впали в мечтательное состояние от полученных подарков и в еще большей степени от тех, что дарили сами.

Доктор Фелдер шел по одному из внутренних коридоров в сопровождении доктора Острома. За прошедшие несколько недель сломанные ребра почти перестали болеть, полученные си­няки и ушибы зажили. От приключений в доме Винтуров у него остался лишь один наружный, видимый шрам — неровный алый рубец на виске.

— Какой странный случай, — покачал головой Остром. — Мне кажется, мы так и не докопались до сути проблемы.

Они остановились возле двойной двери, как и большинство помещений в «Маунт-Мёрси», не пронумерованной. Возле нее дежурил охранник.

— Сюда? — спросил Фелдер.

— Да. Если понадобится помощь — зовите охрану.

Фелдер протянул ему руку:

— Спасибо, доктор.

— Не за что.

Остром развернулся и двинулся обратно по коридору.

Фелдер кивнул охраннику, вздохнул, затем открыл дверь и во­шел.

Здесь располагалась больничная часовня. Она сохранилась еще с тех времен, когда «Маунт-Мёрси» была санаторием для состоятельных клиентов. Фелдер, никогда раньше сюда не заглядывавший, замер от удивления. Здесь ничего не менялось с конца девятнадцатого столетия, когда многочисленные пожерт­вования богатых пациентов предоставили проектировщикам часовни такие средства, каким позавидовало бы семейство Медичи. Это был маленький шедевр, драгоценность редкой и совер­шен­ной красоты: неф всего лишь с шестью колоннами и одним цент­ральным проходом, умело воссозданный строителями веерный готический свод, изящные, красочные витражи по обеим сте­нам и полукруглой галерее. Внутреннее пространство часовни купалось в лучах вечернего солнца. На скамьях, стенах и колоннах играли солнечные блики, слепя глаза и не позволяя внимательно разглядеть архитектурные детали. Фелдер нерешительно шагнул вперед, остановился, опять шагнул. Он словно бы оказал­ся внутри калейдоскопа.

Фелдер двинулся вдоль рядов скамеек, оглядываясь по сторонам. В часовне было тихо и безлюдно. Но, пройдя через неф, доктор увидел слева небольшой алтарь. Возле него, на единствен­ной скамеечке, неподвижно сидела Констанс Грин. Тени причудливыми пятнами падали на фигуру женщины, так что Фелдер не сразу разглядел ее. Он подошел ближе. Констанс чуть наклонилась к книге, которую держала в руках, губы ее слегка приоткрылись, густые ресницы опустились на глаза, создавая обманчивое впечатление, будто женщина задремала. Но она не спала, а внимательно читала книгу. Фелдер не мог бы сказать с уверенностью, Библия ли это. Он остановился, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Констанс обернулась и увидела его.

— Добрый день, доктор Фелдер.

Он кивнул:

— Можно мне присесть рядом с вами?

Она сдержанно улыбнулась и подвинулась, освобождая мес­то для него. Затем закрыла книгу, и доктор увидел, что это не Библия, а «Сатирикон» Петрония.

— Прошло много времени с вашего последнего визита, — заметила Констанс, когда он присел. — Как поживаете?

— Спасибо, неплохо. А вы?

— И я тоже. Надеюсь, вы проведете праздники...

— Констанс, — перебил ее Фелдер. — Вы не возражаете, если мы обойдемся без обмена любезностями?

Она удивленно посмотрела на него.

Доктор достал из нагрудного кармана два конверта — старый,­ пожелтевший, и абсолютно новый — и положил их на скамью рядом с женщиной.

Она подняла старый конверт обеими руками. Фелдер заметил, как изумленно расширились ее зрачки. Констанс молча открыла конверт и заглянула внутрь.

— Локон моих волос, — произнесла она изменившимся голосом, совсем не похожим на тот, каким чуть раньше поздорова­лась с доктором.

Фелдер чуть наклонил голову.

Констанс с волнением обернулась к нему:

— Ради всего святого, где вы его нашли?

— В Коннектикуте.