— Меня тоже интересуют надписи — у вас есть какие-то предположения на этот счет?
— Могу лишь повторить, что они издевательские.
— А кому, на ваш взгляд, они адресованы?
По лицу Гиббса расплылась улыбка:
— Никому в отдельности.
— А как же «С днем рождения»? Вы считаете, это сообщение тоже никому не адресовано?
— Да. Преступники этого типа любят дразнить полицейских, но обычно не выбирают отдельную мишень для насмешек. По крайней мере, на первое время. Мы все для них на одно лицо. Преступник мог иметь в виду годовщину любого события — возможно, даже свой собственный день рождения. Это тоже необходимо проверить.
— Отличная идея. А что, если это послание какому-то другому человеку, а не полицейским?
— Вряд ли. — Гиббс погладил папку. — Здесь возможно другое. Допустим, убийцу в детстве бросила мать, он рос сиротой. У него сложные отношения с женщинами. А если он гомосексуалист, то с мужчинами. Наконец, могло произойти какое-то событие, озлобившее его: разрыв с любимым человеком, увольнение с работы или — что наиболее вероятно — смерть матери.
Гиббс с удовлетворенным видом откинулся на спинку стула.
— Это предварительные выводы? — поинтересовался д’Агоста.
— Мы их подкорректируем, когда получим дополнительную информацию. У нас поистине огромная база данных. — Гиббс посмотрел д’Агосте прямо в глаза. — Должен признать, лейтенант, что вы поступили правильно, обратившись с этим делом именно к нам. В нашем отделе собраны лучшие в мире эксперты по этому вопросу. Обещаю, что мы будем работать в тесном контакте с вами, уважая ваших людей и согласовывая свои действия.
Д’Агоста кивнул. О большем в его положении не стоило и мечтать.
После отъезда Гиббса лейтенант еще долго сидел за столом. Рассеянно жуя пончик с карамельным кремом, он обдумывал слова Гиббса о мотивах убийцы. В них был определенный смысл. Возможно, даже слишком много смысла.
Господи, как пригодился бы сейчас Пендергаст!
Д’Агоста покачал головой, покончил с пончиком, облизал пальцы и неимоверным волевым усилием закрыл коробку.
38 И так далее
14
Д’Агоста отмахнулся от швейцара своим полицейским жетоном и с решительным видом прошел мимо, даже не взглянув на него.
— Сэр? Вы к кому, сэр?
Уже поворачивая во внутренний двор, лейтенант все-таки назвал имя Пендергаста и номер его квартиры.
Лифтер оказался более упрямым, так что пришлось обвинить его в противодействии силам правопорядка, чтобы тот соизволил все же открыть старомодную решетчатую дверь и доставить лейтенанта на нужный этаж.
Д’Агоста часто бывал в «Дакоте» и каждый раз восхищался смесью ароматов пчелиного воска, старого дерева и тонко выделанной кожи. Все здесь поражало аристократической роскошью, начиная с полированной меди кнопок лифта и заканчивая внутренней отделкой — мягкими, поглощающими звуки шагов коврами, стенами из известнякового туфа и изящными подсвечниками позапрошлого века. Но сейчас лейтенант ничего этого не замечал. Он беспокоился за Пендергаста. День за днем он ожидал какой-то развязки, хотя бы нервного срыва. Но ничего не происходило. И от этого было еще страшнее.
Швейцар, конечно же, сообщил о его приходе, и как только д’Агоста надавил на кнопку переговорного устройства, та мгновенно ожила.
— Винсент?
— Мне нужно поговорить с вами. Срочно.
Пендергаст долго не отвечал.
— На какую тему?
Голос Пендергаста звучал так странно, что у д’Агосты пробежал мороз по коже. Хотя, возможно, всему виной было простое дребезжание микрофона.
— Вы впустите меня?
Еще одна долгая пауза.
— Спасибо, что зашли, но нет.
Д’Агоста задумался. «Спасибо, но нет»? Это ему совсем не понравилось. Лейтенант вспомнил разговор с Лорой и решился еще на одну попытку:
— Пендергаст, послушайте. У нас произошло несколько убийств. Серийный убийца. Мне действительно нужен ваш совет.
— Меня это не интересует.
Д’Агоста глубоко вздохнул:
— Я не отвлеку вас надолго. Просто хочу взглянуть на вас, и все. Нам нужно поговорить. Я хочу понять, что происходит, что с вами творится. Вы испытали страшное потрясение...
— Пообещайте, что уйдете и больше не будете меня беспокоить.
Его голос стал еще холодней и равнодушней, чем прежде.
Лейтенант собрался с силами и ответил:
— И не подумаю. Я буду стоять здесь и надоедать вам, пока вы меня не впустите. Буду стоять всю ночь, если потребуется.
Он все-таки добился своего. Один за другим начали открываться замки. Дверь отворилась, и д’Агоста зашел в прихожую. Пендергаст, одетый в черный халат, даже не поздоровавшись, тут же повернулся к нему спиной. Лейтенант следом за ним направился в гостиную с бонсаями и водопадом.
Пендергаст медленно, словно через силу, опустился в кресло, скрестил руки на груди и взглянул на д’Агосту.
Лейтенант в ужасе застыл. Он не верил своим глазам. Лицо агента осунулось, посерело, серебристые сверкающие глаза сделались тяжелыми и тусклыми, будто свинцовыми. Руки едва заметно дрожали.
