Две могилы полностью

— Значит, ты и есть та самая «девочка», о которой он все время твердит? — дружелюбно спросил самый дальний родствен­ник обезьяны.

Слова о том, что отец часто вспоминает о ней, очень удивили Кори, но она не подала виду. А на Мерва, стоящего в сторонке с крайне смущенным видом, вообще перестала обращать вни­мание.

— Так вы знаете моего отца?

— Он, наверное, у себя в хижине, — сообщил дружелюбный мужчина.

«Есть!» — подумала Кори. Она все правильно рассчитала. И почувствовала огромное облегчение оттого, что ее усилия не пропали даром.

— Где она находится?

Мужчина объяснил. До хижины нужно было пройти не мень­ше мили.

— Я мог бы тебя подвезти, — добавил он.

— Нет, спасибо.

Кори подняла рюкзак и направилась к выходу.

— Я бы подвез с удовольствием. Я друг твоего папаши.

Она едва удержалась от расспросов об отце. Сейчас явно был неудачный момент для этого. Кори еще раз оценивающе взгляну­ла на мужчину. Он казался вполне безобидным, а на улице было холодно, да и рюкзак весил, наверное, целую тонну.

— Хорошо. Если только Перв, то есть Мерв не увяжется следом.

Она показала рукой на первого пьянчугу.

Все снова рассмеялись.

— Тогда поехали.

Кори попросила водителя не везти ее прямо к хижине, а высадить в таком месте, откуда она сама легко найдет дорогу. Это оказалась грязная, скользкая тропинка, начинающаяся от большой лужи, которую пришлось обходить по лесу. Кори прошла около полумили, то приближаясь к озеру, то снова отдаляясь, и вдруг поняла, что впервые за долгое время по-настоящему успокоилась и расслабилась. Стоял обычный для начала декабря погожий день: солнце пробивалось сквозь ветви дубов и сосен,­ выхватывая из тени небольшие участки дороги, пахло смолой и прелыми листьями. Если и есть на свете место, где можно спрятаться от полиции — или от нацистов, — так это именно здесь.

Но стоило подумать об отце, о том, что сказать ему при встрече, и девушка снова почувствовала себя неуютно. Она смутно помнила, как он выглядит, — мать выбросила все фотографии с отцом. Она понятия не имела, как с ним себя вести и что от него ожидать. Господи, он ведь теперь преступник, ограбивший банк. А если он вдобавок еще алкоголик или наркоман? Или один из тех, кто вечно скулит и ищет себе оправдания, обвиняя во всех неудачах злую судьбу и плохих родителей. А еще он мог сойтись с какой-нибудь мерзкой, уродливой сучкой.

А что будет, если вдруг нагрянут полицейские и застанут Кори вместе с отцом? Она уже сверилась в Сети с Кодексом США: согласно параграфу 1071 раздела 18, обвинение должно доказать, что она предоставила убежище преступнику или предприня­ла какие-то действия, препятствующие его аресту. Одного факта проживания с ним недостаточно, чтобы привлечь к уголовной ответственности. Но вполне хватит на то, чтобы повредить карь­ере. Тоже ничего хорошего.

Короче говоря, все это путешествие выглядело глупой затеей. Она действовала необдуманно. Нужно было остаться в доме отца, в относительной безопасности, а ему самому позволить жить так, как он хочет. Кори остановилась, сняла со спины рюкзак и присела на него. Почему она даже не пыталась обдумать такой простой вариант?

Нужно просто вернуться в Аллентаун или Кайахогу и забыть обо всей этой ерунде. Кори встала, забросила за плечи рюкзак и повернула в обратную сторону. Но тут же засомневалась.

Она слишком долго сюда добиралась, чтобы теперь отступать. А еще она хотела узнать — это действительно было необходимо — про те письма в шкафу. Почтальон в Медсин-Крике был малообщительным человеком. Но Кори и представить не могла, что он настолько молчалив, чтобы не сказать ни слова о письмах.

Она снова развернулась и двинулась дальше. Тропа окончательно ушла в сторону от дороги, и за очередным поворотом, в лучах пробившегося сквозь облака солнца, показалась одинокая хижина. Кори остановилась и принялась разглядывать ее.

Уютной или милой эту хижину назвать было трудно. Крыша из рубероида, уложенного на кое-как прибитые доски. На окнах по обеим сторонам двери висели занавески, но стекла уже по­шли трещинами. Позади виднелась пристройка. Над крышей торчала ржавая труба дымохода.

Однако двор выглядел ухоженным, газон аккуратно подстри­жен. Из дома доносился какой-то шум.

О господи, сейчас начнется! Кори постучала. Шум внутри затих. Может быть, он решил запоздало запереть дверь?

— Есть кто-нибудь дома? — крикнула она, чтобы помешать этому.

Стало еще тише. Потом из-за двери спросили:

— Кто там?

Она глубоко вздохнула:

— Это Кори. Твоя дочь Кори.

Молчание длилось невыносимо долго. Затем дверь резко распахнулась, во двор выскочил мужчина — она сразу узнала его — и обнял ее так, что едва не задушил.

— Кори! — растерянно причитал он. — Я столько лет мечтал об этом! Я верил, что когда-нибудь это случится. Я молил Бога — и Он услышал меня. Моя Кори!

Он захлебнулся рыданиями, и эти слезы радости, наверное, удивили бы ее, если бы Кори сама не была так растрогана.

⁵¹ Лампа (фонарь) Коулмана — лампа, в которой источником света является горящий сжиженный газ

25