Две могилы полностью

— Ну так продолжайте заниматься!

— Да, сэр.

Лейтенант резко обернулся и замер от неожиданности. В даль­нем конце коридора появился Пендергаст. От одного вида усталого, измученного агента д’Агосте сделалось не по себе и внутри что-то тревожно сжалось.

Нужно срочно поговорить с ним, подробнее узнать об этом гипотетическом сыне-убийце.

Д’Агосту поразило лицо друга — оно было необычайно на­пряженным, почти безумным. Глаза ослепительно сверкали, но взгляд при этом оставался ясным, осмысленным.

— Где вы пропадали? — спросил лейтенант.

— Я гнался за убийцей до самой реки. Он спрятался где-то возле старого причала.

— Вы... гнались за ним?

— Когда я зашел в номер, он уже спускался по пожарной лестнице. У меня не было времени предупредить. Я не хотел его упускать.

— И вы уверены, что это... ваш сын?

Пендергаст строго взглянул на него:

— Я уже говорил, что это должно остаться между нами.

Д’Агоста нервно сглотнул. Его тревожил напряженный, пристальный взгляд Пендергаста.

— Раз у вас есть информация, мы обязаны поделиться... — начал было он, но запнулся, увидев, как агент изменился в лице.­

— Винсент, только я могу поймать этого убийцу. Больше ни­кто. Любые действия полиции лишь усложнят ситуацию. Поэто­му­ мы должны хранить эти сведения при себе. Во всяком случае, пока. Вы меня поняли?

Д’Агоста не ответил. Он все понимал. Но разве можно скрывать такую информацию, позволяющую опознать убийцу? С другой стороны, сама мысль о том, что убийца — сын Пендергаста, что у него вообще есть сын, — сама эта мысль казалась лейтенанту безумной. Его друг явно не в себе. Возможно, и в самом деле не стоит пока никому ничего рассказывать.

Он все еще не решил, как следует поступить.

— Так-так, уж не агент ли Пендергаст к нам пожаловал?

Из номера появился Гиббс. Он натянуто улыбнулся, подошел­ ближе и протянул руку. Пендергаст ответил тем же.

— Кажется, вы побывали в переделке, — хмыкнул Гиббс, скосив глаза на испачканный грязью костюм Пендергаста.

— Так и есть.

— Интересно, как это вы с лейтенантом оказалась на месте преступления всего на пару минут позже самого убийцы? Лейтенант говорит, у вас есть какая-то гипотеза, основанная на чис­ловой последовательности.

— Фибоначчи, — произнес Пендергаст.

— Что еще за Фибоначчи? — нахмурился Гиббс.

— Леонардо Фибоначчи, средневековый математик. Италь­янец, естественно.

— Значит, итальянец. Понятно.

— Я сравнил данные по убийствам и обнаружил, что в адресах этих отелей существует определенная система: дом пять по Сорок пятой Восточной улице, дом восемь по Пятидесятой Западной и дом тринадцать по Сентрал-парк-Уэст. Пять, восемь, тринадцать — это и есть последовательность Фибоначчи. Следующим числом в ней должно быть двадцать один. Я выяснил, что на Манхэттене есть только один отель с подходящим адресом: «Мюррей-Хилл», Парк-авеню, двадцать один.

Гиббс слушал, наклонив голову, скрестив руки на груди и по-прежнему хмурясь.

— У времени убийств совсем простая зависимость: семь тридцать утра чередуется с девятью вечера. Это признак само­уверенности преступника, такой же, как и его нежелание прятать лицо от камер наблюдения. Похоже, он считает ниже своего ­достоинства скрываться от нас.

Как только Пендергаст замолчал, Гиббс страдальчески закатил глаза:

— Насчет времени убийства спорить не стану. Но этот Фи... Фиба... в общем, это одна из самых сумасбродных, за уши притянутых идей, с какими мне приходилось сталкиваться.

— Однако это, кажется, сработало, — возразил д’Агоста.

Гиббс достал из кармана блокнот:

— Итак, агент Пендергаст, что случилось, когда вы зашли в номер? Лейтенант сказал мне, что вы просто исчезли.

— Как я уже объяснял лейтенанту д’Агосте, я зашел в комнату, затем в ванную и там увидел открытое окно. А за ним — преступника, спускающегося по пожарной лестнице. Я бросился за ним и преследовал до самой реки. А там он спрятался где-то в районе старых причалов.

Гиббс что-то записал в блокноте.

— Вам удалось рассмотреть его?

— Не лучше, чем на записи камер наблюдения.

— Больше ничего не хотите добавить?

— Увы, нет. За исключением того, что преступник очень быстро бегает.

Д’Агоста не поверил своим ушам. Пендергаст и в самом деле решил скрыть информацию. Одно дело — говорить об этом, и совсем другое — сделать. Ладно бы, если б это расследование вел кто-то другой, а не сам д’Агоста. Ему все труднее удавалось мириться с легкомысленным отношением агента к правилам и законам.

Гиббс резко захлопнул блокнот:

— Интересно, что он выбрал такой задрипанный отель. Значит, его почерк начинает меняться. Сначала он работал там, где чувствовал себя в полной безопасности. А теперь осмелел и пытается расширить зону действий.

— Неужели? — усмехнулся Пендергаст.

— Да, я считаю, что это важный момент. Раньше он убивал в «Мальборо-Гранд», «Вандербилт», «Ройял-Чешир». Только пятизвездочные отели. Это позволяет думать, что преступник принадлежит к богатому, привилегированному слою общества. Он начал с привычной для себя среды, но теперь приобрел уверенность и решил, так сказать, пойти в народ.