Он захлебнулся рыданиями, и эти слезы радости, наверное, удивили бы ее, если бы Кори сама не была так растрогана.
Внутри хижины оказалось на удивление чисто, уютно и даже мило, хотя обстановка была бедновата. Джек — у Кори никак не получалось произнести вслух слово «папа» — показывал свое жилище не без некоторой гордости. Оно состояло из двух комнат: кухни-столовой-гостиной и крошечной спальни, едва вмещавшей шаткую колченогую кровать, стол и умывальник. Ни электричества, ни водопровода здесь не было. Старенькая печь Франклина[52]давала достаточно тепла. Для приготовления пищи Джек пользовался установленным на ножках примусом, работающим на сжиженном газе. Рядом располагалась раковина из мыльного камня[53] размером два на четыре фута, со сливной трубой, уходящей куда-то под половицы. Вдоль стены рядом с входной дверью стояли пластиковые канистры с питьевой водой. Отец объяснил, что набирает воду из родника в полумиле отсюда.
Везде было прибрано, все вещи аккуратно расставлены. Кори нигде не заметила пустых бутылок или банок из-под пива. Красные узорчатые занавески на окнах радовали глаз, грубый деревянный стол был накрыт клетчатой скатертью. Но больше всего ее удивили — хотя она и старалась не подавать виду — развешенные над столом фотографии в рамках, ее фотографии. Кори даже не подозревала, что ее в детстве так часто фотографировали.
— Тебя мы поселим в спальне, — сказал Джек, открывая дверь во вторую комнату. — А я буду спать на диване.
Кори не стала спорить. Она сбросила рюкзак на кровать и вернулась в кухню. Отец склонился над примусом.
— Ты ведь поживешь у меня? — спросил он.
— Если это удобно.
— Еще как удобно. Будешь кофе?
— Господи, конечно буду.
— Вот только кофеварки у меня нет, — усмехнулся он, насыпал молотого кофе в эмалированную кружку с водой, размешал и поставил на огонь.
После трогательной встречи прошло уже немало времени, но они все еще не решались расспрашивать о чем-то друг друга. Хотя Кори умирала от любопытства, и отец, по-видимому, тоже. Никто не хотел торопить события.
Отец что-то напевал себе под нос, вынимая пончики из картонной коробки и выкладывая их на тарелку. Кори вдруг вспомнила, что и раньше, пятнадцать лет назад, у отца была такая привычка. Она тайком наблюдала за его хлопотами. Он похудел и как будто стал ниже ростом, но это, наверное, потому, что она сама выросла. Не мог же он из великана, каким Кори его помнила, вдруг превратиться в коротышку с жалкими пятью футами и восемью дюймами. Волосы отца поредели, только одна прядь торчала над макушкой. Лицо покрылось морщинами, но все еще сохраняло былую, чисто ирландскую живость и привлекательность. Притом что в крови Джека Свенсона едва набралась бы даже четверть ирландской крови, а остальные предки были шведами, поляками, болгарами, итальянцами и венграми. «Я — еще тот двортерьер», — вспомнила Кори давнишнюю присказку отца.
— Сахар, молоко? — предложил он.
— А можно со сливками?
— Есть только жирные.
— Отлично. Немного жирных сливок и три ложки сахара.
Он принес две дымящиеся чашки, поставил на стол и сел рядом. Сначала они пили молча, Кори почувствовала, что проголодалась, и съела один пончик. За окнами щебетали птицы, утреннее солнце пробивалось сквозь листву, ароматы леса проникали в комнату. Это было так замечательно, что у Кори навернулись слезы на глаза.
Джек тут же переполошился:
— Что с тобой, Кори? У тебя что-то случилось? Чем я могу помочь?
Она успокаивающе махнула рукой, утерла слезы и улыбнулась:
— Ничего страшного. Не беспокойся. Я… просто устала немного.
Все еще взволнованный, он сел обратно на стул, протянул руку, чтобы обнять ее, но она отстранилась:
— Дай мне время привыкнуть.
Отец резко отдернул руку:
— Да-да, конечно.
Его заботливость растрогала Кори. Она захлюпала носом. Возникла неловкая пауза, никто не хотел первым задать вопрос.
— Ты можешь оставаться у меня, сколько захочешь, — решился наконец Джек. — Я ни на чем не настаиваю, приезжай и уезжай, когда тебе вздумается… Хм, а где же твоя машина?
Я что-то не заметил.
Она покачала головой и тут же спросила без всякого перехода:
— Говорят, ты ограбил банк?
Он замер от неожиданности, но все-таки ответил:
— Нет, это неправда.
Внутри у Кори похолодело. Он уже начал лгать ей.
— Я действительно не делал этого. Меня подставили.
— Но ведь ты… сбежал.
Он вздернул голову, тряхнув остатками волос:
— Да, я сбежал. Как последний дурак. Знаю, что сглупил, но ведь я же не виноват. У них есть доказательства, но это потому, что меня подставили. Все выглядит так, будто…
— Постой. — Кори подняла руку. — Не рассказывай дальше.
Ей не хотелось слушать, как он лжет… если это в самом деле была ложь.
Отец замолчал.
Кори сделала большой глоток. У кофе был изумительный вкус. Она взяла второй пончик и надкусила его. Остановись, мгновенье! Кори попыталась расслабиться, но один вопрос, который она гнала от себя, возвращался снова и снова. В конце концов она сглотнула слюну и произнесла:
— А что это за пакеты и письма лежали в твоем шкафу?
Джек уставился на нее:
— Ты их видела?
