Хейворд осторожно взяла его за руку:
— Винни, это твоя обязанность — проверять любую версию, любую информацию, даже самую неправдоподобную. Ведь ты — руководитель группы.
Д’Агоста не ответил.
— Я понимаю, что Пендергаст твой друг. Я знаю, что он пережил ужасное горе. Но тут дело не в дружбе. И даже не в твоей карьере. Просто нужно поймать опасного преступника, который, возможно, будет убивать и дальше. Винни, ты должен сделать правильный выбор. Если у Пендергаста есть какая-то информация, нужно получить ее и проверить. Это же очевидно.
Д’Агоста опустил голову.
— А его отношения с Гиббсом — это забота ФБР. Пусть они сами между собой разберутся, хорошо? — Она чуть тверже сжала его руку. — Мне пора выступать. А вечером мы продолжим разговор.
— Хорошо.
Она снова удержалась от того, чтобы поцеловать его. Оглянувшись в последний раз перед выходом на сцену она нахмурилась, потому что д’Агоста выглядел таким же растерянным, как и до разговора.
Наступил полдень. Доктор приходил и уже ушел. Юноша, отмытый от сажи, уснул. В комнате было тихо и темно, занавески задернуты, в углу неподвижно сидел человек с бледным лицом, похожий на выплывшее из темноты привидение.
Юноша шевельнулся и вздохнул. Он спал уже восемнадцать часов. Одна рука лежала поверх одеяла. Запястье охватывал браслет наручников, прикрепленных другим кольцом к спинке кровати.
Юноша снова вздохнул, а затем в темноте что-то слабо сверкнуло — он открыл глаза. Беспокойно заерзал, поднял голову. Огляделся и заметил сидящего в углу мужчину.
Они долго смотрели друг на друга, и наконец юноша прошептал:
— Пить.
Мужчина молча поднялся и вышел из комнаты, потом вернулся со стаканом воды и соломинкой. Юноша потянулся к воде, но наручники остановили его руку. Он удивленно посмотрел на мужчину, но ничего не сказал. Пендергаст поднес стакан к его рту.
Юноша сделал несколько глотков и снова откинул голову на подушку.
— Спа… спасибо.
Голос звучал еще слабо, но юноша пришел в себя и уже не бредил. Температура спала, лекарства начали действовать, длительный сон немного укрепил его силы.
Помолчав, юноша поднял руку с наручником на запястье и спросил:
— Зачем?
— Ты знаешь зачем. А я хочу знать, зачем ты пришел сюда.
— Потому что ты… отец.
— Отец, — повторил Пендергаст, словно пробуя на вкус незнакомое слово. — Откуда ты это знаешь?
— Я слышал… разговор. О тебе. Пендергаст. Мой отец.
Агент не ответил. Юноша снова заворочался:
— Они знают… что я здесь?
Он говорил неуверенно, со странным акцентом, отчасти похожим на немецкий, но более мягким, приятным на слух. Вероятно, португальским. Его чисто вымытое лицо оказалось бледным и болезненным, под кожей проступали голубые вены. Под глазами юноши обозначились темные круги, словно от ушибов, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу.
— Если ты про полицию, — произнес Пендергаст сухим, ледяным тоном, — то я им не звонил. Пока.
— Не полиция… — сказал юноша. — Они.
— Они?
— Остальные. Мой… мой брат.
Наступила глубокая, вязкая тишина, а затем Пендергаст спросил изменившимся, чужим голосом:
— Твой брат?
Юноша закашлялся и попытался сесть в кровати:
— Можно еще воды?
Отложив в сторону свой сорок пятый калибр, Пендергаст подошел к юноше, подложил ему подушку под спину и поднес стакан. На этот раз юноша пил с жадностью, до самого дна.
— Я голоден, — пожаловался он.
— Поешь, когда придет время, — ответил Пендергаст, усаживаясь обратно в кресло и возвращая в карман револьвер. — Итак, ты сказал, твой… брат?
— Мой брат.
Пендергаст нетерпеливо посмотрел на юношу:
— Хорошо. Расскажи мне о нем.
— Это Альбан. Мы… близнецы. Вроде того. Это он убивал. Он резал меня. Он думает, что это lustig. Весело. Но я убежал. Они не приходили за мной?
В его интонациях появился страх.
Пендергаст встал, подошел к окну, затем повернулся. Его стройный силуэт в полумраке казался призрачным.
— Дай мне разобраться, — глухо проговорил он. — У тебя есть брат-близнец, который убивает людей в отелях Нью-Йорка. Он держал тебя взаперти и отрезал части твоего тела — мочку уха, пальцы на руке и ноге, чтобы оставить их на месте преступления.
— Да.
— Но почему ты пришел ко мне?
— Ты… отец. Или нет? Альбан… так говорил. Он часто разговаривал о тебе с остальными. Они не знают, что я все слышу. И понимаю.
Пендергаст застыл на месте и долго ничего не отвечал. Потом подошел к креслу и тяжело опустился в него, как будто движения причиняли ему боль.
— Вероятно, — заговорил он снова, проводя рукой по бледному лбу, — тебе придется повторить с начала. Расскажи мне все, что знаешь. Где ты родился, как это произошло, кто такой твой брат Альбан и что вы делаете здесь, в Нью-Йорке.
— Я попробую. Но я мало знаю.
— Постарайся.
— Я родился в… Бразилии. Они называли это место Нова-Годой[61].
Пендергаст насторожился:
— Твоя мать была…
— Я ни разу не видел свою мать. Альбан был хороший близнец. А я… плохой.
— Как тебя зовут?
— У меня нет имени. Только хорошим близнецам дают имена. Я… Сорок седьмой.
— А что значит хороший и плохой близнец? В чем разница?
