Вернулся Александр Вертинский, послуживший моделью. В семейном архиве Меркуровых есть две фотографии позирующего Вертинского, датированные 1914 годом и заверенные скульптором. (Датировать работу 1913-м поэтому неверно.)
Если Достоевский оставляет впечатление, так сказать, страстного бессилия, – оно исходит от Пьеро.
Имя Пьеро есть огласовка имени Петр. Жонглеры, комедианты и шуты на старом Западе считали апостола Петра своим патроном. Средневековье полагало, что лицедей спастись не может, не допускало его к причастию, а мертвого – в ограду кладбища. Преодоление этого мнения запечатлелось во французском
Вертинский после революции и в знак ее прихода придумал маску Черного Пьеро. Прозвание Вертинского «Русский Пьеро» приобрело тогда зловещий смысл. Живой камень, памятник Достоевского способен повторить и это,
Сделанный с белого Пьеро в 1914-м, явленный в черном 1918-м, камень Меркурова разметил пограничье белого и черного, стал на пороге апокалипсиса революции.
Вертинский позирует для памятника Достоевскому.
Фото из семейного архива Меркуровых. 1914
Петр при дверях делает их вратами рая и путем спасения. Пьеро актерствует с собственным раем за спиной, с собственной бездной под ногами. Только ключи от рая потеряны. Потеряна невеста, Коломбина, уведенная коварным Арлекином. Может быть, старая Россия. Руки, только что тянувшиеся к ней, взяты в замок.
Личина Пьеро не скрывает лицо Достоевского, но скрывается за ним. Как скрыт и апостольский лик. Личина и лик проступают в человеческом лице как две возможности.
Так имена и образы Петра и Павла мерцают и сличаются в живом камне Меркурова, по правилу и праву их неразделимости в храмовом русском посвящении.
Тождество зданий, происхождение проекта и храмовое посвящение – всё это делает московскую больницу знаком Петербурга и его преддверием для Достоевского.
Надежность знака подтверждает смежный знак – соседний Александровский мещанский институт, построенный по петербургскому проекту архитектора Михайлова-второго, с церковью во имя Александра Невского, другого покровителя Санкт-Петербурга.
Камень апостольского облика возник в московской мастерской Меркурова в канун, когда Санкт-Петербург назвался Петроградом, то есть городом Петра Великого, а не апостола Петра. Когда же и столица возвратилась, образ вышел в город. Где со второго раза выбрал двор, в котором две столицы тождественны архитектурно и мирятся на Достоевском.
Сугубо петербургское сличение имен святого и царя стало прообразом сличения фигур святого и писателя. Как будто Достоевский принимает сторону апостола против царя в борении имен невской столицы. Статус писателя как нового, кроме царя, и тоже светского патрона Петербурга явно подтвержден, чтоб тайно возвратить духовный патронат апостолу (апостолам).
Не так ли Достоевский-автор изгоняет беса Петрушу Верховенского, эту «обезьяну» первоверховного апостола Петра?
Ища в неглименских верховьях знак Москвы, тенью которого на Божедомке явились знаки Петербурга, взгляд останавливается на церкви Трифона в Напрудном, как опосредовании кремлевского Успенского собора.
Потаенный образ Петра и Павла пришел в соседство с образом мученика Трифона, святого из сонма покровителей Москвы.
ОТРИЦАНИЕ
Карта Массы – Баженов – Новое Коломенское – Ходынская программа – Дерево – Пламенеющая готика
КАНТЕМИРОВСКАЯ
Живоносный источник – Господарь
КОЛОВРАЩЕНИЕ
Видение Кваренги – Вокруг да около – Часозвоня – Коловращение в Царицыне – Новые дворцы – Письмо Берлиоза
ЦАРИЦЫНСКИЙ ДВОРЕЦ
Разъяснение Брюса – Весы – Дежурный кавалер – Разъяснение Екатерины
КОЛОМЕНСКИЙ СТОЛП
Чудо – Столпотворение – Небо – Иерусалим
ВАВИЛОН
Горизонталь – Арбат в Царицыне – Разоблачение мистерии
ЦАРСКОЕ МЕСТО
Готика и барокко – Державная
А.Н. Бакарев. Вид Коломенского. Рубеж XVIII–XIX веков
В Царицыне нетрудно убедиться, что небыль есть. В Коломенском – что быль была.
