Эта история нами не выдумана, она из тех, что дают фору любой фантазии. Такое происходит крайне редко. Как несколько неуклюже выразился наш главный герой: "вероятность была невероятно, сказочно низкой". В рассказе я оставил авторскую речь без изменений, но поменял фамилию главной героини. На всякий случай. Ведь у неё впереди ещё много мужчин.
«Ладно, давай, не делай мене мозги, просто оставь усе и приезжай! Соскучился … край. Заодно и выпьем нашего любимого, островного».
Обычно в конце рабочей недели с такого эмоционального дружеского призыва начинались самые веселые и незабываемые приключения на мою хитрую задницу. Но сегодня, в холодноватый, но сухой ноябрьский четверг, эти заветные слова произнёс человек исключительной основательности и рассудительности.
Столп ответственности и уравновешенности, так сказать, зачастую выступающий супротив всех вредных излишеств (но это правда в течении рабочей недели, а по выходным, как он сам часто «оправдывался» перед женой и гостями – сам фельдмаршал Суворов велел, особенно после баньки…). Добрый семьянин и хлебосольный хозяин, любитель древней истории, философ по жизни и циник по профессии, эстетствующий пьяница Александр Александрович. Ну а я чего – я и поехал…
Раннего снега ждать не приходилось, осень эта выдалась хмурой, промозглой, ветренной, но традиционную московскую мокрую зиму пока в Подмосковье не пускала. После сытного мясного ужина, приготовленного на мангале и бутылки выдержанного Кьянти, под аккомпанемент любимого нами островного виски, расположились мы на летней террасе. Обрезали и раскурили по сигаре, а потом раскупорили бутылку односолодового.
Слава Богу и предусмотрительным хозяевам этого дома, от ветра нас защищал прозрачные стены из стеклопакетов, а от холода – газовый фонарь-обогреватель с широкой крышей (такие обычно ставят в летних кафе в осенний сезон, чтобы посетители не мерзли).
Тем не менее, минут через десять-пятнадцать, я начал проявлять признаки слабости и проситься в дом. Но степенный Сан-Саныч, которого я до сих пор не могу перестать называть Шуриком (ибо дружим уже много лет, практически сразу с института), не торопился. Почему, стало понятно через пару глотков доброго сингл-молта.
История, что он поведал мне в тот промозглый осенний вечер, действительно не подходила к продолжавшемуся в доме семейному застолью. Тем более интересно стало мне послушать старого товарища, что решил поделиться в высшей степени необычным вывертом судьбы. Далее постараюсь сохранить его оригинальный слог и пересказать Вам то, что довелось услышать тем тёмным осенним вечером. Он рассказывал неспешно, иногда брал паузу, чтобы разлить очередную порцию виски по тяжёлым хрустальным хайболлам и пыхнуть раскуренной сигарой.
Итак:
Он был уверен, что она пару дней готовилась к этому разговору:
– Ты знаешь, а у нас будет ребенок. Я ходила вчера, наконец, к врачу и она мне подтвердила все мои опасения. Теперь я спокойна. Все встало на свои места. Я буду его рожать – сказала молодая девушка, сидящая напротив Шурика в глубоком кожаном кресле своим необычным грудным голосом.
Он всегда сводил его с ума, этот ее голос. Она могла что-нибудь сказать, совсем незначительное, но так глубоко, страстно, с легкой хрипотцой, что выдавало обычно ее желание быть сейчас с ним, и уже через секунду ее голос совсем менялся, становился слишком молодым, очень звонким, в нем проскальзывали почти детские черты. Шурик в этом хорошо разбирался, он умел правильно слушать и делать выводы даже из интонаций, тона собеседника. Это было частью его профессии. Зачастую он мог безошибочно определить просто по тону, врет ли человек или говорит правду, даже не вслушиваясь в слова, которые он произносит. И ещё – он просто сходил с ума от такого голоса, то был его тайный фетиш, если можно назвать божественное звучание подобным утилитарным термином. Он обожал этот звук на уровне инстинкта. И вот сейчас сразу понял, что она говорит правду. И что она все уже решила. Бесполезно убеждать, что в ее возрасте и тем более сложившейся ситуации еще рано заводить детей. Что он вообще уверен, что это ребенок не от него.
– Да, я все понял, Оленька. Странно только одно. Ведь мы вроде бы предохранялись и презервативы вроде не рвались, правильно? По крайней мере, я этого не помню последнее время, а ты? – как мог более аккуратно и спокойно отвечал Шурик.
Он и без ее подтверждения прекрасно знал, что шансов залететь у нее не было от слова «совсем». Немолодой мужчина был разумен и осторожен, отлично понимая, что она по своей молодости просто не будет задумываться о последствиях. А вот ему не нужны были подобные осложнения в их отношениях. И он прекрасно знал и другую правду. Что это точно будет не первый такой ребенок…
А память услужливо вернула его сейчас из холодной и слякотной осенней столицы в теплую майскую Одессу, много лет назад, когда он был в таком же возрасте, как сейчас Оля и летел в командировку в бизнес-классе. Первый раз в бизнес-классе. Первый раз по столь важному делу, которое он придумал и воплощал самостоятельно, без контроля вышестоящих начальников, а по прямому указанию хозяина компании.
