Но - на войне как на войне. Я хочу, чтобы Платон и думать забыл про Катьку Ерофееву! И ее юбку, из-под которой видно пол-задницы.
И я пойду на свой день рождения в этом платье.
Поднимаюсь по лестнице в свою комнату, и навстречу попадается Ваня, мой старший брат. Окидывает меня почти таким же скептическим взглядом, как отец.
Кивает:
- Правильно.
- Что? - спрашиваю я, чуя подвох.
- Нехер тратить время на высшее образование. Иди сразу в эскорт.
- Дурак!
Вот вечно они с отцом так! Одна критика и никакой поддержки!
***
Едва я успеваю закрыть дверь - как в нее кто-то скребется.
- Можно?
Мама деликатна. Никогда не вламывается без стука, не пытается меня контролировать или воспитывать. Мы с ней - лучшие подруги.
Почти.
Конечно, я никогда не расскажу ей того, что могу рассказать Регине…
- Для кого это? - спрашивает мама, кивая на платье
- В смысле.? - я прикидываюсь непонимающей.
- Платону ты и так нравишься.
Я пожимаю плечами.
- Просто хочу быть красивой.
- Ты красавица! Тебе вообще не нужно стараться, чтобы произвести впечатление! А уж тем более, не нужно казаться не той, кто ты есть.
- Что ты имеешь в виду?
- Ксюш, ну ты же не такая. - она снова кивает на платье. - Ты у меня тихая домашняя девочка. Вот и будь собой.
Ага, конечно. Тихие домашние мышки никому не интересны! Парни западают на ярких сексуальных тигриц в коротких платьях и на каблуках.
- Торопишься повзрослеть, - вздыхает мама. - Зачем? Взрослой ты ещё успеешь побыть. А детство уже не вернется.
Детство? Какое нафиг детство? Мне послезавтра стукнет девятнадцать!
- Я уже не ребенок, - бурчу недовольно.
- Ты моя маленькая девочка! - мама обнимает меня. - Как себя чувствуешь, кстати? Горло больше не болит?
- Ни капли.
Это правда. Я здорова. Чудесным образом выздоровела после вечеринки.
А Платон уверен, что я притворялась. Он настолько убежденно об этом говорил, что я уже и сама начала в себе сомневаться…
Да нет! Я правда болела. Но меня вылечила волшебная сила любви.
Мы вчера так классно целовались. Нежно, страстно, волшебно...
- Ты не представляешь, как мне сложно сдерживаться, - хрипел Платон, сжимая ладонями мою попу.
Не представляю…
- Как мне сносит крышу от тебя. Как меня разрывает…
В тот момент он сделал шокирующую вещь - положил мою руку на свой…. Ну… прямо туда.
И я сквозь джинсы почувствовала огромное, твердое, набухшее… И поняла, как его разрывает.
Он тяжело дышал. Он вжимал меня в стену. Он жадно шарил руками по моему телу. Он весь горел и пульсировал.
И я видела, что его взгляд теряет осмысленное выражение.
Да, ему очень сложно сдерживаться…
***
Прежде, чем снять платье, ещё раз верчусь перед зеркалом. Я просто бомба!
Да, я понимаю, как это действует на мужчин.
Приблизительно.
Я осознаю, к чему это приведет.
Я хочу этого.
Наверное….
Платон не может больше ждать. Ему сложно. Он мужчина. А у мужчин все по-другому. Им мало просто целоваться. Они хотят большего. Невыносимо хотят!
А тут ещё всякие Катьки Ерофеевы сами прыгают на колени….
Плевать на Катьку!
Платон увидит меня в этом платье и…. всё случится. Скоро. Очень скоро.
Я уже взрослая.
Я готова.
Ксюша
“Забирай меня скорей, увози за сто морей, и целуй меня везде, восемнадцать мне уже…”
Кто это включил?
Точно не мама. И не папа. И не Ваня. Им бы такое в голову не пришло.
Остается один вариант - мой младший брат Никита. Ему пятнадцать, и он абсолютный балбес.
Выхожу из комнаты.
- С днюхой, систер!
Никита вручает мне подарок - букет оранжевых лилий и диск с компьютерной игрой.
- Спасибо, брателло! - целую его в макушку. - Ты в курсе, что мне девятнадцать?
- Да? Ну ты и старушка….
Я даю ему легкий подзатыльник.
Из своей комнаты появляется сонный Ваня. Смотрит на нас.
Песня заканчивается и начинается заново. Похоже, стоит не репите.
- Выключи это дерьмо, - командует он.
- Это же супер хит.
- Леща хочешь?
- Нет.
Никитка выключает музыку. Классные у моего старшего брата методы воспитания!
- Эй, а поздравить меня?
- Зубы почищу и поздравлю.
***
Мы все собрались на кухне. У нас такая традиция - праздничный завтрак в кругу семьи.
Меня все поздравили и завалили подарками.
Мама всплакнула, папа сердито пыхтел. Пытался не расчувствоваться.
Но не смог. Выдал очень трогательную поздравительную речь.
- Когда родился Ваня, я был капец как горд, что у меня сын.
- Интересное начало, - хмыкаю я.
- Подожди, не перебивай, я сам собьюсь. Так вот, я был горд. А когда появилась на свет ты, такая крошечная, розовенькая, с голубыми глазами, с тремя волосинками на макушке…
- Вся в тебя, - влезаю я.
- Да! Вся в меня. Красивая. В общем, когда появилась ты, я понял, что такое отцовская нежность.
- Ура!
Мы чокаемся чашками с кофе.
- А меня кто-нибудь вообще хотел? - раздается обиженный голос Никитки. - Нафиг вам сдался третий ребенок? Сын есть, дочка есть… Вы кого ждали вообще?
- Квадробера, - выдает Ваня.
И мы все хохочем.
Да, Никитка в детстве очень хотел быть собакой. Выпросил на новый год костюм щенка и потом ходил в нем и зимой, и весной, и летом. Лаял и требовал, чтобы его кормили из миски на полу.
- А что? Я был в тренде, когда это ещё было немодно, - гордо заявляет мой младший брат.
***
