Теперь возникает главный вопрос. Что со всем этим богатством делать? Кому открыть тайну, кого обрадовать или, напротив, озадачить? Отцу-заклинателю? Серафиану? Купыре? Могуте с Боеславом? Тут придётся хорошенько подумать. По-хорошему, начать надо, конечно, с отца-заклинателя. Потому что сокровища лежат в замке, которым он управляет… А с другой стороны — саркофаг-то явно княжеский… Сурьёзная промблема, как шутя говорил папа в трудных ситуациях.
Стёпка взял с полки массивную чашу с витой ручкой, отлитой в виде приготовившейся к броску змеи. Чаша тянула килограмма на полтора, не меньше. Он представил, как опускает её в котёл ополчения, и как чаша тут же превращается в звенящий поток полновесных драков. Да парой-тройкой таких чаш тот котёл можно монетами доверху наполнить!..
— Ванька, ты там ещё жив? — крикнул Стёпка, и эхо весело запрыгало по сокровищнице, отражаясь от тусклой желтизны презренного, но такого дорогого металла.
— Почти, — прохрипел счастливым голосом Ванька. — Вот это мы дали, скажи! Вот это скоро все рты поразевают! Это ж сколько здесь золота!.. Это ж представить было невозможно! Я всякого ожидал, но такого!..
— Ну что, теперь твоя душенька довольна? — Стёпка присел на один из сундуков, посмотрел на ошалевшего Ванеса. Насчёт «все рты поразевают» он решил пока друга не огорчать. Пусть порадуется. Заслужил. Вон с каким упорством сокровища эти искал. Никто не верил, Стёпка не верил, а он искал и нашёл. Уважения всяческого заслуживает, что и говорить.
— Дурачина ты, простофиля, — тут же отозвался Ванес. — Ведь не верил мне, обзывался! Что теперь, старый дурень, скажешь?
В школьной постановке по сказке Пушкина он по собственному выбору изображал как раз старуху, страшно переигрывая и смеша зрителей своими ужимками чуть ли не до колик. С тех пор время от времени эта роль прорывалась в нём цитатами и интонациями.
— Ты нереально крут, — повинился Стёпка. — Нижайше прошу Вашу Милость о прощении. Виноват со всех сторон, больше не буду, исправлюсь и всё такое… Что думаешь делать?
— Я ещё немного посижу, — сказал Ванька. — Я ещё не весь золотом пропитался. Мне привыкнуть надо к мысли, что мы на самом деле сокровища нашли. Мне ещё кажется, что это всё сон. Только щипать меня не надо, всё равно не проснусь.
— «Ради золота можно жить, — выразительно продекламировал Стёпка, театральным жестом обводя сокровищницу, — но при этом стоит учесть, что золото нельзя пить и золото нельзя есть.»
— Я не собираюсь жить ради золота, — обиделся Ванька. — Я просто радуюсь. Могу я просто тупо порадоваться тому, что нашёл кучу золота?
— Можешь, можешь, — успокоил его Стёпка. — И тупо и остро. Только не слишком долго, а то в дракона превратишься… Хотя в Дрэгу, например, я и сам бы хотел превратиться. Ненадолго.
— Что-нибудь отсюда брать будем? — спросил Ванька, вертя перед глазами одну из монет.
— Зачем? Мы же не грабители. Это же всё не наше.
— Чтобы показать князю, — пояснил Ванька, который, оказывается, не просто так пропитывался золотым духом, а всерьёз размышлял о будущем. — Чтобы он нам точно поверил. Хотя, конечно, и так поверит, но с золотом, оно как-то надёжнее получится.
Они некоторое время бродили вдоль стен, открывали сундуки, перебирали монеты, украшения и посуду.
— Почему здесь только золото? — задумчиво спросил Ванька. — Как-то странно. Словно какой-то свихнувшийся на золоте маньяк его собирал.
— Наверное, где-то есть зал, в котором только серебро, — предположил Стёпка. — Или такой, в котором одни драгоценные камни…
Он увидел, как у Ваньки загорелись глаза. На этот раз в них сияло не золото и даже не серебро, а переливающиеся и сверкающие самоцветы.
— Алмазы там, сапфиры всякие, — вкрадчиво продолжил Стёпка, — изумруды, топазы, рубины, яхонты…
Свет в Ванькиных глазах приобрёл нереальную силу, они засияли ярче самых ярких бриллиантов.
— Хризолиты, аметисты, турмалины, жемчуга…
На жемчугах наваждение кончилось. Ванька очнулся, глаза его потеряли нездоровый блеск, он тряхнул головой и сказал:
— Жемчуг — фу! Разве это драгоценность!.. А что такое хризолит?
— Не знаю, — признался Стёпка. — Камень какой-то. Называется красиво. Читал где-то.
— Нет, — вздохнул Ванька. — Хватит с нас и золота. А серебро и самоцветы пусть они теперь сами ищут. Что мы им, нанялись что ли, сокровища спрятанные отыскивать? И так уже вон сколько нашли — не на одну армию хватит… Бли-и-ин! — он в непритворном испуге уставился на друга, — Армия! Стёпыч, тебе не кажется, что мы здорово влипли с этими сокровищами? Может, ну их? Не будем никому про золото говорить, а? Прибьют ведь нас, когда узнают. Или весичи, или оркимаги, или вампиры. Смотри, сколько его здесь. Ни от кого не утаишь.
