И вновь Стёпка убедился в том, что воображение воображением, а в реальной жизни зачастую всё выглядит иначе. Княжич читал согласный ряд, говоря иначе — вражеский договор о разделе Таёжного княжества. Стёпка тянул шею, пытаясь разглядеть, что этот документ из себя представляет и можно ли его в самом деле сжечь. Ну и разглядел. Согласный ряд оказался не пергаментным свитком, а большой и довольно толстой книгой, которую вряд ли получится быстро превратить в пепел с помощью его расчудесного огнива. Если даже она и загорится, то гореть будет долго и медленно. А жаль. Потому что такая толстая книга существует, скорее всего, в единственном экземпляре. Хотя… кто их, этих магов, знает.
Князь Всеяр посматривал на вдумчиво шевелящего губами Боеслава со снисходительной усмешкой. Забавляло его, видимо, то усердие, с которым юный студиозус зачем-то пытался вникнуть в заковыристый текст договора. Неужто малец вознамерился отыскать в нём что-то, что может уберечь его (уже не его) княжество от раздела? Неужто он не понимает, что изменить уже ничего нельзя? Стёпке до сердечной боли хотелось стереть с лоснящейся великокняжеской физиономии эту противную усмешку, но это было не в его силах.
— У-у-у, гад, — злобно пробормотал в такт его мыслям Ванька. — Так бы и врезал промеж глаз. Лыбится ещё. И этот, крон-магистр который, тоже доволен.
— Ты поосторожнее, Ванес. Он же реально брат царя. Услышит кто-нибудь, что ты ему промеж… гм… хочешь, и ага. Руки за спину и допросную клеть.
— Да я же тихонько. Никто не услышит, — Ванька вспомнил про усиливающие слух амулеты и слегка струхнул. — Слышь, Стёпыч, а ведь нам теперь тут до конца сидеть придётся. Мы же без княжича уйти не можем. А они его, похоже, теперь не отпустят.
— Да просто скажем, что нам пора, и всё. А если заупрямятся, мы Дрэгу позовём.
— Я бы его уже сейчас позвал.
— Подождём немного. Боеслав ещё не всё прочитал.
— Ты вон на этого посмотри, — Ванька незаметно для остальных указал пальцем вправо. — Видал?
Тот самый могучий орфинг, задрав голову, завороженно следил за перемещающимся по трепещущему полотнищу силуэту дракона. Сейчас, когда Дрэга развернулся в профиль, его тень выглядела особенно эффектно: гордый изгиб шеи, приоткрытая клыкастая пасть, встопорщенная чешуя на груди и распахнутые могучие крылья. Заходящее солнце светило на редкость удачно, словно лампа в театре теней.
Дракон поразил орфинга в самое сердце. «Хочу такого!» ясно читалось на его страшноватой физиономии и в глубоко посаженных глазах. Видимо, решив посмотреть на крылатого зверя вживую, он встал, рыкнул что-то дёрнувшемуся за ним соседу (столь же страшному, но не столь габаритному дикарю), и нетвёрдой косолапой походкой направился к выходу.
Стёпка, которому очень не понравилось такое внимание к дракону, хотел было двинуть следом, но его опередил Ванька.
— Я посмотрю, — шепнул он и выбрался из-за стола.
На выходе Ванька замешкался, столкнувшись — вот же невезуха! — с мелким гадёнышем Г'Вартом. Оркимажек проводил Ваньку заинтересованным взглядом, затем отыскал среди сидящих за столом второго демона, чему-то обрадовался и направился прямиком к своему деду.
Стёпка при виде его бледной надменной мордашки поморщился: и этот зачем-то сюда припёрся. Почти все гады в одном месте собрались. А если ещё и Алексидор с Оглоком появятся и этот… как его… Огрех-Лихояр, то вообще полный набор будет.
А потом произошло некое изменение, этакая странная перемена. Впрочем, если припомнить, что вокруг вообще-то был самый настоящий магический мир, то странным произошедшее называть не стоило. Необычным или, на крайний случай, непривычным. Какое-то заклинание с негромким хлопком разрядилось над головами, отчего шевельнуло волосы и резко напахнуло грозовым разрядом… И дышать сразу стало легче. Исчез бесследно винный дух, воздух посвежел, и? а вот это было самое удивительное? со всех пирующих моментально слетел хмель. Посвежели потные побагровевшие лица, взгляды сделались осмысленными, нетрезвый смех утих, словно отрезало, и люди за столом стали выглядеть не как уставшие от чрезмерных возлияний алкоголики, а вполне себе приличные и уважаемые люди. Следует уточнить, что удивило это потрясающее вытрезвление одного лишь Степана. Прочие, кроме разве что разочарованно покривившихся молодых весичей и орфингов, восприняли заклинание с довольными улыбками. Видимо, оно срабатывало уже не в первый раз. «И значит, опять можно пить без опасения сверзиться под стол или оконфузится на глазах у достойных правителей.» Удобная штука, нехотя признал Стёпка, они так всю ночь тут пировать могут, а наутро, наверное, даже головой маяться не будут.
— Всё в порядке, — отчитался плюхнувшийся на лавку Ванька. — Смакла драконом хвастается, а Амбразур ходит вокруг и слюни пускает. Хотел крыло потрогать, но Дрэга на него так пыхнул, чуть всю шерсть на голове не сжёг.
— Что за Амбразур?
