Он вытащил из-за пазухи завёрнутый в чистую тряпицу брусничный пирог. Угощение слегка пострадало во время схватки, но дракону это было безразлично. Проглотил в один жевок и просительно заглянул в глаза: нет ли ещё кусочка?
— Как был проглотом, так и остался, — улыбнулся Стёпка. — Всё, пирогов больше нема. Вон, Ваньку можешь сжевать. Он толстый и в тебя не верит.
— Но-но, — попятился за камнемёт Ванька. — Сам ты толстый. И нечего на меня всяких драконов своих натравливать. Я и так уже весь перепуганный. Когда он меня там внизу схватил, я думал: всё, кранты, допрыгался, Бо-Улыном щас прихлопнет… А как его зовут?
С дозорной башни вид на окрестности открывался просто волшебный. Внизу сияло факелами Предмостье, огоньки передвигались по улицам, мерцали в окнах домов, отражались в тёмных водах Лишаихи. Лагерь таёжного ополчения яркой россыпью усеивал левый берег, и он был большой, и огней было не счесть. Левее правильным квадратом горели синие огни оркландцев. Их тоже было много, но всё же намного меньше, чем даже весских. Ещё дальше трепетали огни элль-фингских костров, но они были так далеко, что сливались в одно сплошное мерцание.
— Как тебя к элль-фингам занесло? — спросил Стёпка. — Их лагерь вон где, а мы были вон где.
— Они сами за мной пришли. Специально. Этот Хорши… как его… на костях нагадал, что только я посольского сына вылечить могу. Вот они к ополченцам и припёрлись всем кагалом. А что? Пока всё мирно, войны нет.
— Пока, — повторил Стёпка. — Вот именно, что пока.
Спать не хотелось совершенно. Он сел на тёплый ещё камень, только что ноги вниз не свесил. Ванька пристроился рядом.
— Испугался? — спросил Стёпка. — Ну, когда эти выскочили?
— Не успел, — честно признался Ванька. Хорохориться и строить из себя крутого ему сейчас не хотелось. — Ничего не понял, никого толком не видел. Глаза только у одного разглядел. Злые такие, кровавые. Это ведь вампиры были?
— Тот с глазами — точно вампир. Згук. Мы его утром за воротами встретили. Та ещё сволочь. Жаль, что Дрэга его не до конца сжёг. Без таких Згуков на земле дышать легче станет.
Они замолчали, разглядывая переливающиеся внизу огни. Говорить ни о чём не хотелось. Было тепло и очень уютно. В стороне Смакла, почёсывая у дракона за рожками, что-то негромко рассказывал Зебуру и дежурившему сегодня незнакомому вурдалаку. Гном и бывший младший слуга, забыв прежнюю вражду, общались вполне мирно, даже посмеивались чему-то, не иначе веники вспоминали с гномоловками. Вурдалак косился на дракона с некоторой опаской, что было вполне объяснимо. Не каждый день на тебя с неба валится такая жутковатая зверюга. Но со стороны и облачённый в кольчугу стражник и весь чешуйчатый с головы до хвоста дракон удивительно подходили друг другу, словно одним художником нарисованные. «Когда Смакла повзрослеет, он вот так же будет рядом с Дрэгой смотреться, — пришла неожиданная мысль. — Жаль, что мы этого не увидим. А было бы здорово.»
— Битва четырёх армий, — вдруг сказал Ванька.
— Чего? — не расслышал Степка.
— Битва четырёх армий, говорю. Почти как в «Хоббите», когда они сокровища Смога поделить не могли, — Ванька покосился на Дрэгу. — И даже дракон взаправдашний есть. Только сокровищ почему-то не наблюдается.
— Они не из-за сокровищ сюда пришли. Они Таёжное княжество делить будут.
— Ну да, — согласился Ванька. — Тоже почти сокровище. Эвон земли сколько. Дели не хочу.
— Гады они все, — сказал Стёпка. — Припёрлись и делят чужое, у хозяев не спросясь. Захватчики.
— А так всегда и бывает. Кто сильнее, тот и прав, — заключил Ванька, и Стёпка слегка удивился — непривычно ему было слышать от Ванесса такие глубокомысленные заключения.
— И будет у них теперь орко-вампирское иго, — сказал Ванька. — И я им почему-то совсем не завидую.
Стёпка вспомнил проторских пацанов и на душе у него стало как-то тускло и погано. И всё очарование тёплой ночи бесследно испарилось, и захотелось сделать что-нибудь такое… демонское, могучее, пугающее и победное. Камнемёт, например, взвести, положить в ковш сразу десять горшков с громобоем да и запулить их прямо в оркландский лагерь. Чтобы знали, гады, чтобы драпали отсюда в свой Горгулен без остановки.
— Пошли, Ванька, вниз, — сказал он, поднимаясь с камня. — Завтра рано вставать.
— А чего это рано-то? — вяло возмутился Ванька. — Я здесь подолгу спать привык.
— Ну и спи, — не стал спорить Стёпка. — Мы и без тебя с призраком князя Крутомира встретимся.
— Во-во, — подскочил Ванька. — Чуть что интересное — так сразу без меня! И попробуй только не разбудить!
Стёпка подошёл к дракону, взял его за морду, заглянул в умные глаза:
— Спасибо, Дрэга. Ты молодец, — он покосился на гоблина. — Вы оба молодцы. Мы спать пошли. Ты с нами, Смакла?
— Не, — отказался гоблин. — Я энто… Не сподручно мне чевой-то у магов… Я у дядьки Червилы лучше. Там спокойнее. А дракона я сам посля отпущу. Мы тут ещё погутарим немного.
