— Посмотрим, — Ванька был настроен мрачно. — Зря мы сюда прилетели. Я как чувствовал, что добром это не кончится.
— Помнишь, ты про разведку говорил? Ну, что в разведку со мной не пойдёшь… Вот она — твоя разведка. Самая настоящая. Готов?
— Нет, — буркнул Ванька. — Я же тебе не пионер, который всегда готов.
— Значит, не пойдёшь?
— Как это не пойду! Куда ты без меня? Пропадёшь ведь один.
— Пропадать будут орклы… Слушай, Сгрыква, а женщин они не тронули?
— Обошлося пока, — Сгрыква осторожно потрогал губу. — Хозяйка Застуду с Загладой к сестре зараз отправила и сама посля туда ушла. А прислуга попряталася, тоже злыдней боятся. Там Негрызга за ними приглядыват.
— Понятно, — Стёпка сразу стало легче. Никто пока всерьёз не пострадал, никого серьёзно не поранили, насмерть не убили. Уже хорошо. — Ладно, шуруй за Вяксой, а мы пошли с орклами гутарить.
— Слышь, Стёпыч, — почему-то шёпотом спросил Ванька. — А как ты с ними говорить будешь? Ты разве оркландский язык знаешь? — после всего случившегося с ними в последнее время Ванька, похоже, готов был поверить уже во что угодно, даже в то, что его друг каким-то образом освоил все местные языки.
— Да откуда? Просто все орклы по-весски говорят. Ну, или почти все. Подготовились гады, заранее, наверное, язык учили. Чтобы хозяйничать тут, приказы свои раздавать… А нам и лучше. Переводчика зато не надо.
Сгрыква вдруг почтительно округлил глаза, заново оглядывая мальчишек. Стёпка с Ванькой посмотрели друг на друга и обнаружили, что их одежда вновь изменила свой облик. Вместо, так сказать, гражданских легкомысленных безрукавок и студиозовских штанов с ремнями, они были облачены в кожаные охотничьи одежды, строгие и суровые в своей практичности. По такой одежде сразу можно понять, что носят её люди уверенные в себе, не боящиеся ни ночёвок в лесу, ни дремучих медвежьих зарослей… ни обнаглевших оркимагов, если уж на то пошло.
— Слуги ихие такоже одеты, — сказал вдруг Сгрыква.
— Слуги? — озадачился Стёпка. А ему-то казалось… — Странно.
— Это для маскировки, — догадался Ванька. — Круто! Подумают, что мы свои.
— Не, — Сгрыква помотал головой. — Не признают за своих. Вы-то мальцы, а они — лесовики звероликие… Не признают.
— А много их? — спросил Стёпка.
— Я четырёх видал. Они во дворе костёр развели, варят себе чегось-то. Вы бы двором не ходили… Шибко свирепучие слуги-то.
— Мы с кухни зайдём. Нам сначала с хозяевами поговорить надо. Пошли, Ванька.
Они прошли знакомым Стёпке путём через кухню, в которой сейчас никого не было, только рядом с остывшей печью сидел большой серый кот. «Кис-кис» — сказал Ванька. Кот сурово взглянул на него зелёными глазами и на всякий случай скользнул под лавку. Непривычная тишина действовала угнетающе. Раньше в корчме жизнь, что называется, бурлила и кипела, звучали весёлые голоса, суетилась прислуга, громогласно распоряжался хозяин… Сейчас об этот странно было вспоминать, словно в другие времена перенеслись. Избиение Сгрыквы и Збугняты до того взбесило Стёпку, что он не испытывал даже тени сомнения — шагал уверенно, точно зная, чем закончится встреча с наглыми захватчиками. Тем более, что всё вокруг было знакомо и памятно, здесь он обрёл друзей, здесь же и сумел окоротить колдуна-оберегателя Полыню. Ваньку же обуревали совсем другие чувства. Распахивая ведущую в зал дверь, Степан взглянул на его слегка осунувшуюся физиономию и не сумел удержаться от улыбки. С таким выражением обычно идут из школы домой, случайно разбив окно в классе или схватив пять двоек за один день. Врагов таким лицом точно не испугаешь. Стёпка незаметно показал кулак. Ванька в ответ сердито нахмурился и облизнул пересохшие губы.
Орклов было двое. Один, полноватый жгучий брюнет лет тридцати, горбоносый, бровастый и ожидаемо бледнолицый, сидел, скрестив руки на груди и вытянув ноги чуть ли не на середину помещения. Другой, значительно старше, уже совсем седой, склонился над столом, на котором ворохом лежали пергаментные свитки, открытые кошели и уложенные ровными столбиками золотые и серебряные монеты. Одежды у орклов были не такие пышные, как у сиятельного Х'Висса, но тоже, надо заметить, не из дешёвого материала. И, что не удивительно, такие же чёрные с пепельно-серым, — любимое, видимо, в оркландских краях сочетание. Услышав резкий взвизг открываемой двери, оба неторопливо оглянулись. У них были неприятные, скучные лица людей, более привычных к бухгалтерским книгам, нежели к битвам и сражениям.
