– У каждого свое и каждому свое. Аррьета сказала, что ей осточертела такая жизнь и она хочет домой. Буду, говорит, сидеть на веранде, пить кофе и приглашать в гости соседей. Гайко пора заводить семью… Кроме того, я не верю в браки с иностранцами! Это я про Хабермайера.
– Ну, ты даешь! – удивилась Татьяна. – Сколько наших девчонок повыходили замуж за иностранцев, и все счастливы и довольны. Брачных бюро повсюду как собак нерезаных…
– Все равно не верю, – повторила я. – И не все счастливы, вон в газетах пишут…
– Ты его любишь?
– Жору? Да. Честное слово, я его люблю. Его одного. На всю оставшуюся жизнь.
– Я серьезно, – обиделась Татьяна.
– Я тоже. Знаешь, он мне пообещал жизнь в «первом классе»! Вся жизнь в «первом классе», представляешь! В старинном замке, увитом маленькими красными и белыми розами.
– А когда вы уезжаете?
– Через неделю.
– Ладно, – сказала Татьяна, шмыгая носом, словно подводила итоги. – Платье пятьдесят четвертого размера, черное с белой отделкой. Я покажу в журнале. Привезешь?
– Не вопрос. Заберешь Шебу и Анчутку, ключ у тебя есть. Он любит манную кашу. Можно без варенья. Кстати, я только что купила платье у Регины Чумаровой. Один астролог в телевизоре сказал, что мне нужно носить синее. В ближайшем будущем. И как можно больше чихать, особенно по утрам.
– Покажи! – живо заинтересовалась Татьяна.
Следующие полчаса мы рассматривали и обсуждали мое новое платье прямо в кафе, где сидели. Благо, как я уже сказала, народу в зале было немного…
Господин Романо сидел у себя в номере. Читал мемуары. Мемуары были на редкость нудными, и он читал их исключительно по привычке. А также воспитывая волю. А также в наказание за выкуренную полчаса назад крепчайшую кубинскую сигару, которую ему позавчера подарил Флеминг, чтобы нюхать, а не курить. А он, пользуясь отсутствием Аррьеты, выкурил. Сигара доставила ему громадное наслаждение, и теперь он думал, в продолжение ночных мыслей, о свободе, что разрыв с Аррьетой – не слишком большая плата за подобное удовольствие.
Ну почему у женщин одна любовь на уме, думал он, скользя рассеянным взглядом по строчкам. У мужчин на уме – карьера, политика, бизнес, газеты, наконец. Коньяк и сигары. Какое счастье, что женщин не пускают в мужские клубы! Можно хоть где-то отвести душу. Вот уж воистину, иррациональный пол!
– Войдите! – крикнул господин Романо, заслышав стук в дверь. – Наташа! – обрадовался он, завидев меня. – Здравствуйте! Как хорошо, что вы пришли. А то меня все бросили.
– Доброе утро, господин Романо. А где они?
– Аррьета и Клермон вчера уехали. Вы, наверное, уже знаете. Грэдди и Гайко пошли за сувенирами. Мы завтра тоже стартуем, в восемь утра. Сначала поездом в Санкт-Петербург, на пару дней, есть у меня там старинный друг… давно собирался с ним повидаться.
– А потом домой? – спросила я.
– Домой? Разве Грэдди вам не рассказывал?
– Грэдди мне никогда ничего не рассказывает, – ответила я.
– Эти англосаксы страшно скрытные, видимо, климат сказывается. И бесчувственные. Не то что мы, дети Средиземноморья. После Санкт-Петербурга мы направляемся в Грецию. Там сейчас другой мой друг, археолог, руководит раскопками на Крите. Оттуда… даже не знаю. Расписание у Грэдди. По-моему, в программе Индия. Вы когда-нибудь были в Индии, Наташа?
– Нет.
– Хотите с нами? Нам нужен переводчик и женская рука.
– Я выхожу замуж, господин Романо.
– Жаль! – воскликнул он и тут же спохватился. – То есть прекрасная новость! Поздравляю от души. А кто же счастливчик?
– Вы его знаете, он рассказывал вам о банках…
– Ну как же, помню, – напрягся господин Романо. – Господин Андрус! Дельный молодой человек, – припомнил он. Будучи дипломатом, господин Романо не стал говорить вслух, что, кажется, видел Жору на приеме в мэрии с другой невестой, хотя ему было страшно интересно, что же там у них произошло.
– Спасибо, – ответила я. – Я, собственно, зашла попрощаться… мы тоже уезжаем. В Италию…
– В Италию! – обрадовался господин Романо. – Прекрасная страна для свадебного путешествия. Когда-нибудь навестите там старика…
– Кого? – не поняла я.
– Меня, – объяснил господин Романо.
– Разве вы старик? – возразила я. – Вы совсем не старый, господин Романо. И вы обязательно найдете город в джунглях.
– Найдем непременно. Спасибо, Наташа. Это ваш… гонорар, – он протянул мне конверт. – Я всегда с удовольствием буду вспоминать ваш город и… вас. Эх, был бы я помоложе!
– Господин Романо, я действительно похожа на Софи Якушкину?
– Немного похожи, Наташа, – не удивился господин Романо.
– А у вас нет ее фотографии?
– У меня есть ее автопортрет. Она была не очень умелой художницей и рисовала, видимо, с фотографии. Но получилось довольно мило. Достаньте, пожалуйста, конверт из среднего ящика стола.
