Клермон торжествующе захихикал. Аррьета тонко улыбнулась – кажется, этой девице удалось поддеть умника Флеминга. И поделом! Флеминг рассмеялся – нет, пожалуй!
– Спасибо, Наталья Устинова, – произнес он официально. – У меня больше нет вопросов. Возможно, у других… – Он вопросительно взглянул на Аррьету и Клермона.
– Благодарю вас, нет, – произнесла Аррьета с видом королевы, отпускающей свиту на покой.
Клермон качнул головой – нет.
– Да! – спохватился Флеминг. – Совсем вылетело из головы. На какую зарплату вы рассчитываете?
Наташа вспыхнула и выпалила:
– Полторы тысячи долларов!
Вчера они с Татьяной долго обсуждали вопрос зарплаты – опытный Володя Маркелов подсказал, что на интервью вполне могут об этом спросить, и не пришли к единому мнению.
– Требуй больше! – настаивала Татьяна. – Если слишком много, то так и скажут – извините, столько не можем.
– А сколько, по-твоему, будет больше? – спрашивала Наталья.
– Ну, не знаю, пару тысяч… – отвечала Татьяна.
– С ума сошла! – пугалась Наташа. – Это слишком! Тысячу… в крайнем случае.
– Ни в коем случае! Полторы! Ты вспомни, как ты одета! Одежда обязывает! Полторы – или не дам Феррагамо! Ты просто не имеешь права просить меньше, понятно? Иначе отправляйся на интервью в брючном костюме!
Наташа выпалила «полторы тысячи» совершенно случайно. Она собиралась сказать «тысяча», но слова вылетели сами, и она испугалась собственного нахальства. Сидела, покраснев до ушей, разглядывая кончики туфель.
– Спасибо от всех нас, Наталья Устинова, – Флеминг поднялся со своего места. – Еще раз спасибо. Мы дадим вам знать о результатах через два дня.
Гайко молча протянул ей пальто. Наташа так волновалась, что не сразу попала в рукава…
– По-моему, ничего, – начала подбивать бабки Аррьета. – Достаточно серьезная особа, неплохо говорит. Хорошо одета… костюм стоит целого состояния. Цвет, правда, ей не идет. И лоска маловато. Но общее впечатление, я бы сказала, неплохое. Кроме того, готова оставить высокооплачиваему работу.
Клермон пожал плечами – он не собирался обсуждать почти прислугу и пришел на интервью исключительно из-за Аррьеты. Аррьета рассуждала так, словно от нее что-то зависело, и Флеминг забавлялся от души.
– Спасибо, – произнес он вежливо. – Завтра у нас еще два интервью. Попрошу не опаздывать.
Он был уверен, что ни Аррьета, ни Клермон больше на интервью не появятся. Так и получилось. Клермон отказался по причине недомогания. «Пойдет в гей-клуб», – понял Флеминг. Аррьета, зевнув, заявила, что вполне доверяет мнению Флеминга, а потому пусть сам выполняет свои обязанности. Она всегда рада помочь по-дружески, но у нее свои задачи, а потому – извините! Каждому свое. И вообще, сколько можно?
В этом была вся Аррьета – мастерица интриги, умеющая все, что угодно, поставить с ног на голову.
– Ну, и зачем тебе это надо? – спросил Флеминга прямодушный Гайко, когда Аррьета и Клермон удалились. – Зачем тебе весь этот цирк с интервью?
– Для порядка, – ответил Флеминг. – Хороша, правда?
– Хорошая девушка, – согласился Гайко. – Краснеет. Давно не видел девушки, которая краснеет. Разве только у нас в деревне. Но одета плохо – слишком открыто и спереди и сзади. И все-таки… при чем здесь порядок?
– Ну, хотя бы для Хунты и Маркиза, чтобы сплетен потом не было. А так все чин чинарем, пять претенденток, всех заслушали, выбрали одну.
– Иногда я думаю, Сталинград, ты и Хунте дашь фору, – сказал Гайко неодобрительно. – Крутишь, петляешь, как заяц…
– Еще как дам, – ответил Флеминг. – Никакого сравнения. Юридическое образование – это тебе, друг Гайко, не фунт изюму. А с другой стороны, что такое наша Хунта? Пожилая необразованная испанская танцовщица с остатками былой красоты, вздорная, не очень умная, с плохим характером. Просто удивительно, что девушка ей понравилась. Ты не находишь, Гайко?
Гайко пожал плечами и не ответил – он был, как мы уже знаем, немногословен. А кроме того, его мало интересовало мнение Хунты.
– Зачем она тебе? – спросил он.
– Для красоты. Девушки, Гайко, существуют для красоты. И для смысла жизни. Вот ответь мне, Гайко, в чем смысл твоей жизни?
– Заработать и вернуться домой, – ответил Гайко. – Прикупить земли под виноградники и делать вино.
– А потом?
– Жениться на хорошей девушке, родить детей… А твоей?
– В чем смысл моей жизни? – Флеминг задумался. – Не знаю, Гайко. Пока не знаю.
– Живешь, как с горы катишься, – заметил Гайко осуждающе. – Человек должен знать, чего хочет.
– Ты прав, Гайко. Я подумаю, – пообещал Флеминг.
…Спустя тридцать минут я сидела с Татьяной в уютном полуподвальчике – театральном кафе, где в это время дня было пусто. Она никак не могла уйти с работы, и я, как гора, явилась к Магомету. Татьяна сгорала от любопытства. Ее интересовали малейшие детали, начиная с убранства номера четыреста шестнадцать.
– Честное слово, – в десятый раз повторила я, – не заметила! Была не в себе от ужаса. Кажется, бордовые портьеры… не помню. И ковер на всю комнату. Аррьета сидела в кресле…
– Кто такая Аррьета? – тут же спросила Татьяна.
