– Не знаю, ты иди, досыпай, маленькая.
– Мне без тебя не досыпается, – ответила бы она.
И ни на одну его рубашку Стаська бы не претендовала, даже если бы он сам настаивал, а ходила бы в смешной уютной пижамке, всклокоченная, сонная, зевала бы.
Или сидела за компьютером и тихо ворчала на писательниц всяческих французских и английских нерадивых, бросала бы с досады работу и кричала на весь дом со второго этажа:
– Степан! Пошли на мороз, мозги мои выветривать!
Или засыпала в его объятиях у камина, под тихий неспешный разговор, а просыпаясь, нервничала, что прослушала что-то важное и требовала повторить.
Главное, что вся она – ее запах, смех, улыбки, шуточки, дух, характер, движения, легкие шаги, длинные пальчики с миндалевидными ноготочками, розовенькие ушки и летящие прядки волос, золотистые глаза и веселый смех – вся находилась бы здесь, с ним, наполнив дом и его жизнь собой.
– Она тебе понравится! – сказал Степан дому, улыбаясь.
В этот момент, сидя рассветным утром в кухне собственного дома в одних трусах за чашкой кофе, Степан Сергеевич Больших понял, как Божье откровение, одну простую истину, что именно эту женщину он ждал всю свою мужскую жизнь и именно этой женщины не хватало ему в этой жизни.
Ему и его дому!
– А ведь Лев Гурьевич сто раз прав! Что я такого наворотил в своей голове? – Он отряхнулся от всякой надуманной глупости. – Какие препятствия, какие веры могут быть? Стаську в охапку – и домой! И не отпускать! Все!
Хлопнув по кнопке, отключил только собравшийся закипеть чайник, для второй порции кофе, хрюкнувший обиженно от такого неделикатного обращения, и стремительно, большущими шагами прошествовал в спальню одеваться-собираться.
Сначала к Вере в больницу, расставлял приоритеты и дела сегодняшние Больших, выезжая с поселковой дороги на шоссе. Посмотрит, как она, оценит ситуацию, а потом к Стаське.
Хватит! Наигрались!
Возле Вериной койки на стуле сидел незнакомый мужик, в накинутом поверх одежды белом халате, держал больную за руку и, наклонившись поближе, вперед, что-то тихо ей говорил.
Он обернулся на звук закрывающейся двери, увидел Степана и встал.
– Здрасте, – поздоровался мужик.
Степан не удостоил его и словом, кивнул.
– Я выйду, – наклонился к Вере незнакомец, пожав ей ладошку. – Вы поговорите.
И так бочком, бочком, всем видом выказывая неуверенность и признание иного авторитета на данной территории, тихо вышел за дверь.
Степан сел на его место.
– Как ты? – спросил он у Веры.
– Нормально, – тихо ответила она.
– Мне надо посмотреть твой шов, – предупредил он, берясь за край укрывавшего ее одеяла.
– Не надо, Степан, доктор смотрел утром, сказал, все хорошо, – попыталась остановить она, схватив его за руку.
– Тебе, может, и не надо, а мне надо! – твердо, обычным докторским тоном, оборвал он тихое блеяние Веры.
Не обращая внимания на ее слабое сопротивление и смущенно краснеющие щеки, откинул одеяло. Задрал рубашку, отлепил с одной стороны лейкопластыри, поддерживающие марлевую повязку, посмотрел шов, быстро, но легко понадавливал пальцами вокруг шва, заклеил обратно, одернул рубашку и укрыл Веру одеялом.
– Шов чистый, хороший. Как настроение?
Он решил не задавать лишних вопросов, что надо, Степан увидел, а остальное узнает у доктора Иванова.
Но Степан, понял, что ожидал гораздо более худшего, чем увидел.
Спасибо тебе, Господи!
– Хорошее, – ответила, как добросовестная пациентка, Вера, – утром мама с Ёжиком приходили. Спасибо тебе за Валентину Николаевну, мама одна бы не справилась. И за санитарку, тетю Любу, спасибо.
Она вдруг замолчала, задумалась, чему-то смутилась, отвела глаза в сторону от лица Степана и добавила невпопад:
– Большое. Вот Игорь пришел. Сказал, что не уйдет. – Она повернула голову и пристально посмотрела на Степана: – Он хочет вернуться к нам и помогать, пока я не выздоровлю окончательно. И потом остаться. Я раньше его гнала, а теперь чего уж…
– И правильно решила, – поддержал Степан, – зачем гнать, у вас же сын.
– Да! – обрадовалась поддержке Вера. – Ванечка его любит сильно, а Игорь, тот вообще в нем души не чает!
– Вот видишь, – не стал развивать тему Больших, – тем более тебе есть из-за чего стараться как можно скорее встать на ноги.
– А ты не… – она печально посмотрела ему в глаза, – …обижаешься?
– Да господь с тобой, Вера! – усиленно возроптал Степан. – На что ж мне обижаться?
– Ну, мы с тобой так давно вместе, и Ёжик к тебе привязался… а тут Игорь?
– Вера, ты хочешь, чтобы он вернулся?
– Да… – не самым решительным тоном ответила она.
Больших улыбнулся ей и посоветовал со всей ответственностью:
– Тогда не думай ни о чем лишнем. Приложи все свои силы духа, чтобы выйти отсюда скорее и быть с семьей.
Вера кивнула понимающе, улыбнулась робко, но в глазах мелькнула грусть.
Женщины! Охо-хо-шеньки!
– Вер, я не смогу к тебе часто приезжать. Буду звонить твоему врачу и тебе. И давай договоримся, ты станешь честно отвечать на мои вопросы и рассказывать о своем самочувствии и делах. Договорились?
