Он поставил пластинку и присел на краешек очень неудобного стула довольно-таки в отдалении от мисс Гёринг. Иголка оказалась слишком громкой[15], а марш – «Вашингтонской почтой»[16]. Мисс Гёринг стало не по себе, как любому, кто слушает парадную музыку в тихой комнате. Энди же, казалось, наслаждался ею и, пока пластинка играла, отбивал ногою ритм. Но когда музыка закончилась, он, похоже, впал в еще худшее смятение, нежели прежде.
– Вы бы хотели осмотреть квартиру? – осведомился у нее он.
Мисс Гёринг проворно вскочила с тахты, чтобы он не успел передумать.
– До меня в этой квартире жила женщина, шившая платья, поэтому спальня у меня для мужчины как бы такая женственная.
Она зашла следом за ним в эту спальню. Постель он расправил довольно небрежно, а наволочки у двух подушек были посеревшими и мятыми. На комоде с зеркалом у него стояли портреты нескольких девушек, все они до ужаса непривлекательны и обычны с виду. Мисс Гёринг они показались скорее типом исправных прихожанок, нежели любовницами холостяка.
– Симпатичные девушки, а? – спросил Энди у мисс Гёринг.
– Прелестные, – ответила она, – просто прелесть.
– Ни одна из них в этом городке не живет, – сказал он. – Они обитают в разных местах поблизости. Здесь девушек оберегают, а холостяки моих лет им не нравятся. Я их за это не виню. Время от времени кого-нибудь из них я вожу в кино, если на меня стих найдет. Даже сижу у них в гостиных по вечерам с их родителями прямо в доме. Но видят они меня нечасто, это я вам могу сразу сказать.
Мисс Гёринг все сильней и сильней озадачивало, но больше вопросов ему она не задавала, потому что вдруг утомилась.
– Наверное, я теперь пойду, – вымолвила она, слегка покачиваясь на ногах. И тут же осознала, до чего груба и нелюбезна, – и заметила, как Энди весь подобрался. Кулаки свои он сунул в карманы.
– Ну вы ж не можете уйти прямо сейчас, – проговорил он ей. – Задержитесь еще ненадолго, и я приготовлю вам кофе.
– Нет-нет, кофе я не хочу. Да и дома обо мне беспокоиться станут.
– Кто? – спросил у нее Энди.
– Арнолд, и Арнолдов отец, и мисс Гэмелон.
– По мне, так это жуткая толпа, – произнес он. – Я б ни за что не потерпел жить в такой толпе.
– А я люблю, – ответила мисс Гёринг.
Он обхватил ее руками и попытался поцеловать, но она отстранилась.
– Нет, честно, я слишком для этого устала.
– Ладно, – произнес он, – хорошо! – Лоб у него собрался глубокими складками, и вид стал совершенно жалким. Он снял халат и улегся в постель. Лежал там, натянув простыню до подбородка, месил ногами и глядел в потолок так, словно у него лихорадка. На столике рядом с кроватью горел ночничок, и лампочка светила ему прямо в лицо, поэтому мисс Гёринг сумела разобрать некоторые черты, которых раньше не замечала. Она подошла к кровати и склонилась над ним.
– В чем же
Он рассмеялся ей в лицо.
– Вы какая-то малахольная, – сказал он ей, – и уж точно ничего не понимаете в людях. А мне тут, впрочем, неплохо. – Он натянул простыню еще выше и засопел под нею. – Где-то через полчаса отходит пятичасовой паром. Вернетесь завтра вечером? Я буду в том же баре, где и сегодня.
Она ему пообещала, что вернется назавтра вечером, и, после того, как он ей объяснил дорогу до пристани, открыла ему окно и ушла.
Довольно глупо, но мисс Гёринг забыла взять с собой ключ, и ей пришлось стучаться, чтобы попасть в дом. Грохнула она дважды и чуть ли не сразу услышала, как кто-то сбегает по лестнице. Еще не успела дверь открыться, как она знала, что это Арнолд. На нем была розовая пижамная куртка и обычные брюки. На бедрах болтались подтяжки. За такое короткое время у него довольно-таки отросла борода, и он выглядел неряшливее обычного.
– Что с вами такое, Арнолд? – произнесла мисс Гёринг. – Вы жутко выглядите.
– Ну, у меня была скверная ночь, Кристина. Совсем недавно я уложил спать Живчика; она из-за вас страшно волновалась. Вообще-то мне кажется, вы о нас совсем не подумали.
– Кто это – Живчик? – спросила у него мисс Гёринг.
– Живчик, – ответил он, – это имя, которым я зову мисс Гэмелон.
– В общем, – произнесла мисс Гёринг, входя в дом и усаживаясь перед камином, – на пароме я съездила на большую землю, а там оказалась очень занята. Возможно, вернусь туда и завтра вечером, – прибавила она, – хоть мне и не очень хочется.
– Даже не знаю, с чего это вам так интересно и интеллектуально выискивать новый город, – вымолвил Арнолд, опирая подбородок в чашку ладони и пристально глядя на мисс Гёринг.
– С того, что я верю: на самом деле мне труднее всего перейти от одного к другому – отчасти, – сказала мисс Гёринг.
– Духовно, – произнес Арнолд, стараясь говорить более светски, – духовно я постоянно совершаю маленькие путешествия и целиком меняю свою натуру каждые полгода.
– Не верю в это ни минуты, – ответила мисс Гёринг.
– Нет-нет, так и есть. К тому же, могу вам сказать, я считаю абсолютной чепухой физическое перемещение из одного места в другое. Все места более-менее одинаковы.
