Каждая газета, даже самая «желтая», бульварная, обсуждала предстоящее событие. Ни для кого не было секретом, кто стал избранником Линуса Геккора. Не могли газеты сойтись только в одном — в сумме приданого. На обложках всех глянцевых журналов красовалось улыбающиеся лицо Линуса. Журналы в мельчайших подробностях, соревнуясь друг с другом, расписывали жизнь красавчика-омеги от рождения до предстоящего события, сопровождая статейки, написанные как под копирку, несметным количеством фотографий Линуса и комментариями аналитиков, пытавшихся расписать счастливое будущее омеги.
И только об Энжи ничего не писали ни газеты, ни журналы, и не говорили о нем в кулуарах. Да и что собственно было муссировать, что тот женился исключительно по расчету на богатеньком, хоть и не наследнике, но любимом сыне главы финансовой империи. Своему будущему супругу Энжи и предложить-то мог только титул, больше нечего было. Даже фамильный замок и драгоценности были заложены и перезаложены за долги. Благодаря этому браку, графы Станли планировали поправить свое финансовое положение.
Одна газетенка попыталась написать об этом, но ее быстро прикрыли, при этом заставив хозяина заплатить немыслимый штраф за распространение сплетен об уважаемых членах общества.
В театре, где недавно проходил бал-маскарад, теперь были накрыты столы для гостей, а зал для танцев был украшен алыми и белыми розами в таком количестве, что от их аромата начинала кружиться голова.
Гости уже собрались и, дефилируя по залу, ожидали только молодоженов. Супружеская пара, которая с шафером, несколькими свидетелями торжественного события и фотографами, старающимися запечатлеть каждый шаг масштабного мероприятия, должны были вернуться из мэрии, где сам мэр вызвался зарегистрировать брак Линуса по всем правилам…
— Я, граф Энжи Станли, — Энжи лукавил и старался не смотреть на Линуса в этот момент, графом он станет после смерти родителей, только тогда к нему перейдет титул. А вот его супруг графом не будет никогда, только его старший сын-альфа в лучшем случае, — беру тебя, Линус Геккор, в законные супруги, чтобы всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.
Энжи договорил клятву и теперь ожидал ее от Линуса. После этого они распишутся в книгу регистрации браков.
— Я, Линус Геккор, — проговорил парень и замолчал, не решаясь связать себя клятвой с тем, кого он не любил.
— Нет, Линус, нет, — вдруг раздался громкий голос, заставивший всех присутствующих обернуться на него. — Не делай этого, Линус, — попросил Орсон, решительно подходя к нему и Энжи. — Пожалуйста, — добавил мужчина.
— Я, Линус Геккор, беру тебя, — снова неуверенно начал произносить слова клятвы Линус, но потом закрыл лицо руками и тихо побрел по проходу между свидетелями на выход.
Всем присутствующим было видно, как его плечи вздрагивали от рыданий. Представители прессы радостно потирали руки — почти сенсация! Тиражи газет и журналов резко возрастут. Такого точно никто не ожидал.
— Сколько тебе за него пообещали? — негромко спросил Орсон у Энжи, чтобы никто не слышал.
— Хочешь купить его у меня? — ответил тот, ехидно ухмыльнувшись.
— Не его. Его купить невозможно, — улыбнулся Орсон. — Тебя.
Энжи назвал сумму.
— Плачу вдвое.
Тот кивнул в ответ.
— Не уходи, — попросил его Орсон, — будешь свидетелем на нашей свадьбе.
— Господа, господа, не расходимся, — обратился он ко всем остальным. — Сейчас верну жениха, и продолжим мероприятие.
— Только бы он никуда не ушел, — проговорил Орсон, бросаясь на улицу вслед за Линусом.
А тот и не собирался никуда уходить — он в изнеможении присел на пыльных ступеньках мэрии и, не стесняясь, рыдал в голос.
Орсон присел рядом с ним и терпеливо ждал, пока тот проплачется и сможет его выслушать. Он вынул из кармана носовой платок и подал его Линусу, когда рыдания стали затихать.
— Понимаешь, — начал он говорить осторожно, — я растерялся, а ты мне не дал время на раздумье. Тебе захотелось услышать ответ сразу. Вот я и брякнул первое, что пришло на ум. Человек изначально свободен, а когда он оказывается в рамках семьи, происходит борьба между внутренним состоянием свободы и внешней принужденностью. К этой мысли надо привыкнуть. Сейчас между нами была любовь-радость, не требующая ничего взамен…
— А была ли? — перебил его Линус.
— Была, — покачал головой Орсон. — Не сомневайся. Была. И теперь я думаю, как ее вернуть снова.
Он помолчал.
— Сейчас нам надо разрешить с тобой несколько проблем. И первая из них — ребенок.
— Нет никакого ребенка, — снова перебил Орсона Линус, всхлипнув.
— Как нет? — не понял его мужчина. — Я только привык к мысли… Ты же сам сказал…
— Я хотел посмотреть, как ты отнесешься к этому факту.
— Посмотрел? — хмыкнул Орсон. — Согласен, я повел себя не лучшим образом, прямо скажем.
Они снова помолчали. Линус уже не плакал, а только негромко изредка всхлипывал.
