Конвой подъехал к мосту и барону стало ясно видно, что колесо телеги проломило доску настила и застряло. Барон дал команду остановиться и приказал своим солдатам освободить дорогу. Преображенцы спешились и, отпуская сальные шутки, обступили телегу. Молодуха спрыгнула с возка и взяла коня в повод, скрываясь за повозкой. Остальные крестьянки тоже слезли с возов.
Солдаты на «раз — два» стали раскачивать телегу, как вдруг раздался звонкий свист. Барон обернулся на звук и увидел, как мальчишка возничий нырнул под телегу, а у всех возов откидываются створки, замаскированные под сено, и на преображенцев направляется множество стволов. Раздалась команда «Пли!» и дружный залп заволок дымом все пространство перед мостом.
Барону опять повезло. Пуля, предназначенная ему, сначала попала в голову его коня. Прямо в глазницу. И вырвав заднюю стенку черепной коробки, уже ослабленная, ударила барона в нагрудную офицерскую бляху, обдав его лошадиными кровью и мозгами. От удара он вылетел из седла, больно ударился.
Нападающие посыпались из возов с саблями наизготовку, и набросились на недобитых солдат. Барон, оттирая глаза от брызг крови погибшей лошади, бросился к седельной кобуре, из которой торчал пистолет. И только он ухватился за рукоять как до его слуха донесся щелчок и характерный шипящий звук загорающегося затравочного пороха.
Все что он успел, это увидеть подростка — возницу под телегой, двумя руками сжимающего пистолет, направленный ему в лицо. После этого полыхнула вспышка выстрела и везение покинуло барона навсегда.
За минуту с конвоем было покончено. Разбойной наружности мужики, добив раненых солдат, начали закидывать трупы внутрь замаскированных под сено телег. Разбежавшихся коней догнали, а парочку раненых добили чтобы не мучались. Конские трупы тоже загрузили в телегу по приказу предводителя. И, дабы никаких следов бойни не осталось, присыпали песком пятна крови на дороге.
Предводитель подошел к телу офицера с обезображенным пулей лицом и начал обыскивать. Из — под телеги выбрался подросток с дымящимся пистолетом.
— Откуда пистоль взял, дурень?
Проворчал командир, выуживая из кармана офицерского камзола небольшой медный ключик. Пацан, пялясь на окровавленный труп, несколько заторможенно ответил:
— В лагере преображенцев спер. Давно уже.
Глава «разбойников» нахмурился.
— Это когда за записками бегал?
Парень сначала кивнул, а потом резко замотал головой в жесте отрицания.
— Не! Ночью. До записок.
— Смотри мне, — погрозил кулаком предводитель, — сначала надо дело выполнять, а все что может тому помешать делать не должно. Но все равно молодец. Удачный выстрел. С почином тебя боец!
И направился к арестантскому возку. А парень расцвел в счастливой улыбке и зрелище убитого офицера стало ему казаться самым прекрасным на свете. Ведь он теперь не просто сигнальщик и посыльный, а самый настоящий солдат. Вот все парни ему теперь завидовать будут. И наверно даже сам Васька Каин.
Перед тем как открыть возок, командир на всякий случай зарядил свои пистолеты и кликнул парочку подчиненных. Когда открылась дверь, из темноты повозки появились настороженные лица Ефимовского и Чекальского. Предводитель нападавших слегка поклонился разведя руки.
— Выходите паны офицеры. Вы свободны!
Ефимовский вышел первым и помог выбраться изможденному спутнику. К застонавшему от боли поляку тут же подскочили бойцы и, подхватив под руки, осторожно повели к телегам. Ефимовский обратился к командиру.
— Милостивый государь! Кому я обязан своей свободой?
— Мясникова мы люди. Меня зовут Савельев Карп Силыч, — он кивнул на возок. — Там ещё есть кто.
Ефимовский криво улыбнулся.
— Как не быть. Конечно есть. Три иуды там. Чернышов и его подельники.
Савельев повторил ухмылку бывшего графа, и всмотрелся в темноту возка. Оттуда таращились три пары испуганных глаз. Командир отряда молча захлопнул дверь и закрыл её на ключ.
— Ну и ладненько. Отвезем их на правеж к государю, тама он с ними разберется по закону. Вы в седле держаться можете?
Ефимовский поморщился.
— Боюсь, что последствия орловского гостеприимства мне не позволят ехать верхом.
— Ну тогда устраивайтесь в телеге. Нам надо убраться отсюда поскорее.
Через пол часа около моста не осталось никого. А несколько местных крестьян, издали наблюдавших всю эту сцену, и не подумали бы доносить об увиденном.
Солнце уже клонилось к линии горизонта. Этот бесконечно длинный и напряженный день наконец закончился. Передо мной ленту реки пересекал наплавной мост, с которого уже убрали трупы людей и лошадей. Из воды торчали мачты утонувшей галеры. Плотники из подразделений Павлония закончили ремонт настила, заменив временные заплатки, наложенные по приказу Подурова, дабы пропустить на тот берег конные поисковые группы под руководством Салавата.
