— Слышу. Готовь оркестр, — не очень весело пошутил Костя.
Гринька и в самом деле приготовил «оркестр». Еще и с сюрпризом.
Позвонил Костя, дверь открылась, а перед его носом на ниточке желтый апельсин качается. И в ту же секунду страшный грохот чуть не оглушил Костю — это за дверью Гринька по крышке выварки палкой колотил.
Не соскучишься с Гринькой! Друзья хохотали до слез.
— А мать где? — Костя посмотрел на дверь кухни.
— Не бойся. Маман уже к подружке подалась: какую-то кофту ей купила.
Съел Костя апельсин и подал Гриньке трехцветную ручку. И хотя бы сколько-нибудь жалко было — ни чуточки!
— Стержни три дня назад поменял. Попробуй, как пишет. А что малюсенькая трещинка вот здесь, так это ерунда. Парнишку портфелем треснул, ну и… Но она еще новая.
— А может, не надо? — сказал Гринька. — Ручка тебе и самому нужна. Ведь ты же карты купил мне.
— Где они? На помойке! Нет, бери, бери. И слушать не хочу. Долги платить надо. Сам говорил.
— Тогда и я подарю! — Гринька вскочил и достал из буфета узенький пакетик. — Мэйд ин Франс. Французские, значит. Три дня будешь жевать — не прожуешь.
— Где достал? — рассматривая пакетик, поинтересовался Костя.
— Где, да когда, да у кого… Государственная тайна.
— А вот и не тайна. Вавилон дал.
— Откуда знаешь? — опешил Гринька.
— Ты же вчера ходил к нему…
— Точно, — кивнул Гринька. — Он угостил… Кость, знаешь, какой он человек! Во какой! — Гринька поднял большой палец. — Машину водит. И вообще… — Тут приятель Кости замялся. — В общем, когда-нибудь расскажу тебе о нем. Может, даже и познакомлю… Потом. Если он захочет… Еще апельсин хочешь? Мать целую сетку привезла.
Съели еще по апельсину. Костя хотел хоть немного расспросить о таинственном Вавилоне, но Гринька отрицательно помотал головой:
— Больше ничего не скажу. Нельзя.
Потом жевали резинку. С хохотом вытягивали друг у дружки изо рта тонюсенькие нити, снова жевали.
— А как на речку, — спросил Гринька, — пойдем?
— Пойдем, — неожиданно легко согласился Костя. — Погода-то, смотри, — Африка!
— Пустыня Сахара! — в тон ему завопил Гринька.
— Тропики! — еще громче закричал Костя.
И все же, когда свернули со своей улицы в переулок направо (а в школу надо было идти прямо), то сердце у Кости словно бы чуточку уменьшилось и стало биться в груди часто и жалобно. Но это всего на минутку, не больше. Вскоре сердце успокоилось, вполне довольное своим хозяином. Костя улыбался и даже немножко пританцовывал на бегу (переулок шел под уклон, и бежать по нему было легче и приятней, чем идти шагом).
Они бежали, смеясь и размахивая портфелями, пинали на ходу бумажный стаканчик от мороженого, и солнце им радостно улыбалось с голубой высоты.
В школе еще не успел прозвучать звонок к первому уроку, а друзья уже подходили к реке. Вот она — голубая, как небо, блестящая и тихая, заросшая по берегам кустами тальника, длинные ветви которого уже закурчавились крохотными зелеными листочками.
Гринька, видимо, пользовался не совсем точными данными, говоря о любителях раннего купания. Взору ребят предстал лишь один такой любитель. Это был крупный, пегой масти бульдог, храбро кидавшийся в воду за изгрызенной палкой, которую его хозяин с размаху бросал с берега.
Выйдя на песок, четвероногий энтузиаст купания энергично стряхнул с шерсти воду, разлетевшуюся яркими брызгами, и, обратив к нежданным пришельцам страшную морду, свирепо оглядел их, словно предостерегая, что такое соседство ему не по душе.
Однако трое приятелей не дрогнули. Побросали на песок портфели, а Гринька, скинув с себя рубаху, даже радостно объявил:
— Собака — друг человека. Если буду тонуть, то этот красавчик в беде меня не оставит.
Хозяин бульдога — сутулый немолодой мужчина — взял из пасти собаки палку и проговорил, обращаясь к пришедшим:
— Вы бы, ребятки, поостереглись купаться. Вода еще очень холодная. Джек, правда же, вода холодная?
Джек дважды утвердительно пролаял и, следя за палкой в руке хозяина, весь напрягся, готовый снова стремглав лететь в воду.
— А ему все равно это нравится. Молодец, Джек! — одобрил Гринька и стащил с себя ботинки, носки. — Кость, — смеясь, сказал Гринька, — ты мне тоже кинь палку!
Костя и Симка не сводили с приятеля влюбленных глаз. Ну и дает! Ну и Гринька! Прямо как Юрий Никулин! Тоже бы в цирке ему выступать. А юный Никулин вдруг упал на все четыре конечности и, повизгивая, ждал команды.
Хохот душил Костю. Он без сил повалился на землю.
— Кидайте! — потребовал Гринька.
Костя пощупал вокруг — ничего на песке не нашел.
— Кидайте! — вопил новоявленный четвероногий «пес».
Тогда Костя стащил с ноги сандалию и с криком «Джек, вперед!» швырнул ее в голубую воду.
