И верно: вторая оторванная мушиная лапка, лежавшая на узком стеклышке, отчетливо топорщилась в окуляре острыми и длинными волосками. Костя поворотом колесика отвел стеклышко чуть в сторону и увидел, что мохнатая лапка заканчивается словно бы крючочком каким-то. Он и сказал об этом вслух. И еще добавил, что этими крючочками муха, наверно, и цепляется за потолок.
Такой вывод «коллеги» лишь насмешил Гриньку. Вновь оттеснил Костю от микроскопа.
— Придумаешь тоже! Цепляются! Что там, нитки на потолке натянуты или паутина…
Мнения исследователей разошлись. Гринька доказывал, что это вообще никакие не крючочки, а простые волоски и цепляться ими муха не может. Костя настаивать на своем не посчитал нужным — снова принялся отлаживать микроскоп. И отладил наконец, хорошо стало видно. Ну не мастер ли! Гринька не смог, а он отладил!
После мушиных лапок приятели изучали зеленоватые крылья бабочки, огромный мушиный глаз. Гринька все приговаривал в восторге: «Ах, хороший у меня микроскопчик! Чудесный, микроскопчик!» А потом замолчал. Костя даже удивился его молчанию. Поднял голову.
— Слушай, Кисель, — сказал Гринька. — Мысль у меня великая…
— Ну.
— Слушай: разве это порядок — столько здесь микроскопов, а стоят без дела?
— Почему без дела? Приходят ученики, смотрят.
— Раз в месяц смотрят.
— Значит, так надо.
— Надо! А каникулы начнутся — все лето без толку будут стоять здесь…
Костя насторожился:
— Для чего это говоришь?
Ответил Гринька не сразу.
— Кисель, — глухо произнес он, — давай возьмем себе один?
— Ты что! Разве можно!
— Их же здесь вон сколько! И никто не узнает. А может, и вовсе не хватятся… Эх, положить вот сюда. Как раз влезет. — Гринька вытащил из своего портфеля учебники.
Костя сорвался с места, бледный и решительный.
— Не смей! — И так посмотрел на приятеля! Тот криво усмехнулся:
— Да я только примерить… Перепугался. Сыночек мамин… Всего бы на лето и взял-то. Чего ему здесь в шкафу зазря пылиться? А первого сентября принес бы. Порядок. За лето, может, какое-нибудь важное открытие сделал бы для науки…
Больше Гринька ничего не успел сказать — послышался тихий стук в дверь. Ребята оцепенели, со страхом повернули головы к выходу. Стук — тихий и настойчивый — повторился. И тотчас сдавленный голос прозвучал из-за дверей:
— Гриня, Костя. Это я — Симка. Откройте скорей. Скорей!
Сомнений не было: за дверью — Симка. Но как, почему?!
— Что делать? — разомкнул побелевшие губы Гринька.
— Слышите? Скорей откройте.
Гринька торопливо засунул книжки в портфель, схватил микроскоп и бегом отнес в шкаф. Водворил на место и второй. Костя же сидел как парализованный. Неужели Симка все-таки выследил его, перехитрил? Но что ему сейчас нужно? Может, какая-то опасность им грозит?..
— Открою! — злым шепотом произнес Гринька. — Ух, и набью ему рожу! И тебе стоит!
Симка, перепуганный не меньше своих неверных друзей, проскользнул в дверь и одним духом выпалил:
— Степановна застукала вас! Сам видел. Сначала под дверью стояла слушала, а потом чуть не бегом вниз побежала. Наверно, в милицию звонить, а может…
— Надо уходить! — не дослушав, сказал Гринька. — Кисель, чего расселся? Быстро! — Он схватил портфель, и в тот же момент в коридоре раздались голоса, торопливые шаги. Ясно: путь к отступлению отрезан.
Настежь распахнулась дверь.
— Вот они, разбойники! — Техничка, стоя на пороге и загораживая выход, словно автоматом, указывала рукой на сжавшихся в страхе ребят. — Трое их тут, Лариса Васильевна. Как билогичка наказывала мне поглядывать после уроков за кабинетом, так я и сделала. Будто чуяла билогичка: раз ключ, говорит, пропал — могут и гости объявиться. Вот они — гости. Им бы только что своровать!
— Обождите, Степановна. — В кабинет вошла завуч Лариса Васильевна — еще молодая, белозубая, с пышными русыми волосами. — Ну, друзья мои, объясните, как сюда попали? Чем занимаетесь?
Самым смелым оказался Гринька. И самым находчивым:
— Это я недавно нашел у дверей ключ.
— Почему же ты не принес его в учительскую?
Гринька помялся, виновато вздохнул:
— Я птиц очень люблю. Изучаю их. И скелет человека хотел посмотреть. А в этот биологический кабинет нас пока не пускают. Шестой класс. Тогда вот мы и пришли сюда. Интересно же самим, все посмотреть.
— Что ж, Швырев (видно, завуч уже знала Гриньку, даром что тот всего две четверти проучился в их школе), должна заметить: объяснил ты довольно убедительно. Учтем, запишем тебя в зоокружок.
— Его-то, разбойника! — всплеснула руками техничка. — Да что же вы, Лариса Васильевна, верите им? Это ж чистые разбойники, хулиганы! Этих вот двоих час назад из туалета выставила. Папиросы курили.
— Никаких папирос мы не курили! — Гринька почувствовал себя уверенней.
— Да, мы не курили, честное пионерское, не курили, — чуть приободрившись, вставил слово и Костя.
— Хорошо, разберемся, — сказала Лариса Васильевна. — А сейчас покажите свои дневники.
Это ничего приятного уже не предвещало. С большой неохотой ребята стали расстегивать портфели. И Симке пришлось доставать дневник. Не станешь же объяснять, что он здесь совсем ни при чем.
