— Да, картинка у тебя неважная, — подтвердил Козерог. — Что ж, отоспись. Потом приходи. Сбацаем. А про девочку не печалься. Что девочки? Бисер. Приходи, Беспальчик, ко мне в субботу. Человечки все свои. И девочки. Познакомлю. Приходи, не пожалеешь. В картишки покидаемся. Так что, готовить кадр? С Лелькой, например, закрути. Ух, девчонка!
— Ни к чему.
— То есть?.. Нечетко улавливаю.
— Ну… есть у меня… Наташа.
— Это которая в больничке? — Ниточки губ Козерога насмешливо изогнулись. — А если… того — с кривым бочком выйдет или ножка вкось получится?
— О Лельке своей беспокойся!
— Грубишь, Беспальчик.
— Я долг отдал тебе? — хмуро спросил Вавилон.
— Тут претензий не имею.
— И все! Привет! — Вавилон толкнул коленом дверь и вышел из бильярдной.
— Гриня, Гриня! — услышал он за спиной.
От хлебного магазина к нему бежала шустрая Костина сестренка. В ее прозрачной авоське потряхивались два батона, рогалики и буханка ржаного.
— Я только вышла и увидела тебя! — светясь радостью, сказала Леночка. — Хочешь рогалик? Свежие-свежие, даже тепленькие. Пополам, ладно? — Она разломила желтый, с румяной корочкой рогалик.
— Сама повар, а такая голодная, — с улыбкой сказал Гринька.
— Не голодная. Просто я их очень люблю. Самые поджаристые выбираю. Так хрустят! А ты откуда идешь?
— Издалека. — И, помедлив, словно не решаясь, он спросил: — Сказать?
— Фу какой! Я тебе все говорю.
— Смотри. — Он бережно достал из кармана конверт и вынул оттуда фотокарточку. — Вместе с матерью снялись. В ателье… Нравится?
— У-у! — Леночка и жевать перестала. — Какая мама у тебя красивая. И ты… тоже. В рубашке, причесанный.
— Взял квитанцию и пошел в ателье! Мать завтра приедет, а карточки уже дома. Шесть штук.
— А зачем столько много?
— Много! Значит, нужно.
— Фу какой! Опять?
— Сама-то послала свою карточку в Болгарию.
— И ты в Болгарию пошлешь?
— Зачем туда. В другое место… Может быть, на Урал хочу послать. Своему отцу. — Гринька забрал фотографию и осторожно вдвинул ее снова в конверт.
— Ему понравится! — взглянув на Гриньку, убежденно кивнула Леночка.
— Поглядим… — Гринька посчитал, что и так сказал слишком много, перевел разговор на другое. Спросил, дома ли Костя.
— Костя?.. — Теперь Леночка чему-то многозначительно улыбнулась. — Когда я за хлебом пошла, он на лавочке сидел… С Галей. Из шестого дома.
— С Чумаковой?
— Может быть, и Чумакова. Беленькая такая. Курносая.
Гринька с удивлением протянул:
— Инти-инти-интерес начинайте с буквы «С»…
Конечно, как только завернули во двор, Гринька первым делом поглядел в направлении шестого дома. Точно! Под кустиками, на лавочке, — Костя и беленькая Галка Чумакова. Рядышком сидят. Разговорчики разговаривают.
— Чумакова в нашем классе учится. Стенная печать, — будто оправдываясь перед Леночкой, сообщил Гринька. — Пойду послушаю…
— А вот еще один артист, биолог и путешественник! — увидев подходившего Швырева, весело воскликнула Галка. А Костя, к удивлению Гриньки не очень-то и смутившийся при его появлении, добавил:
— Еще и костровой. Даже лес огромный от пожара спас… Вот, — сказал он Гриньке, — рассказываю ей. Она из лагеря вернулась и, оказывается, ничего не слышала о нашем героическом походе!
— Действительно, — согласилась Галка, — у нас в лагере столько интересного не было.
— А этот утопленник! — со смехом напомнил Костя. — Гринь, колоссальную идею кинула Галя.
— Нет, — перебила та, — сначала я хочу посмотреть ваш фильм.
— Мне и самому хочется еще раз посмотреть. — Костя взглянул на Гриньку. — Идем попросим отца, чтобы покрутил сегодня?
Гринька почесал за ухом и нерешительно сказал:
— А если бы завтра? В воскресенье. Мать, понимаешь, завтра должна приехать. Тоже хотела посмотреть. В тот раз… не смогла прийти.
— Не против, если завтра? — посчитал нужным посоветоваться Костя с Галкой.
— Пожалуйста, — милостиво разрешила та.
— Гринь, а идея у нее колоссальная!.. Да ты садись.
Гринька не стал упираться, сел по другую сторону от Чумаковой. Интересно же, что за идея пришла ей в голову!
— Предлагает самим снять фильм. Во как! — с уважением сказал Костя. — Даже сценарий придумала!
— Не ври. Вместе же сейчас придумывали!
— Но ведь про утопленника ты рассказала.
— Случай еще не сценарий…
Гриньке надоело слушать их благородное препирательство.
— Про что фильм-то?
— В лагере у них, — Костя снова засмеялся, — был парень один. Фитиль настоящий. Высокий, худой и важный. Разговаривать ни с кем не желал, ни в каких соревнованиях не участвовал…
— И каждый раз говорил, — тоже смеясь, перебила Галка: — «Прыгать? Бегать? В эстафете? С кем? Это же детский сад!»
— И вот пошли они купаться, — продолжал Костя.
— Он сначала не хотел купаться, — опять вставила Галка. — Все на берегу стоял. Но было очень жарко. Терпел, терпел, бедняга, и зашел в воду. Где все купались, было мелко. Но ведь он же не мог, где все. И перелез оградку. Шагнул, а там яма…
