Брюс лежал и сердился на меня. Я тоже сердился. Почему она так со мной? По сути, я её спас. Во дворце эти сволочи её бы убили. Подсыпали яд в еду, подослали убийцу, устроили несчастный случай. Способов убить человека много, а человеческая жизнь так хрупка.
Потом я думал о том, что что-то неладно в нашем королевстве, что-то надо менять.
На следующий день после моего приезда Королем был подписан указ о роспуске Верховного Совета, образовании высшего органа исполнительной власти Кабинета Министров и назначении меня, графа Георга Шиденталя, Премьер-Министром. Кабинет Министров, естественно, был сформирован из моего Теневого Кабинета.
Дорогой Учитель, жизнь, кажется, снова возвращается ко мне. Если жива — надо жить, не так ли?
После того, как меня привезли в замок, я пролежала несколько дней. Женщина приносила еду, а через некоторое время уносила полные тарелки. Она со мной ни о чем не говорила, видимо, понимая мое состояние. Наконец я поднялась. Вышла во двор. Подошел Управляющий, жалостливо посмотрел на меня и сказал, что я могу ходить везде, где хочу и сколько хочу. Только если я буду выходить из замка, меня будет сопровождать один из воев. Ну, куда ж без стражника! Так началась моя жизнь в ссылке.
Утром, по привычке, выходила во двор, обращалась к солнцу, а оно из-за высоких стен появлялось поздно, уже яркое и сияющее. Птицы ко мне не прилетали, цветы — они были только в горшках у дома Управляющего — не расцветали. Дар умер. «Ну и ладно. Зачем он мне?» — думала я.
Я бродила по замку, заглядывала во все уголки. Обжитыми были только казармы, дом Управляющего, зал для тренировок, оружейная комната, конюшня, ферма с коровами, овцами и курами, несколько мастерских и кузница. В центре замка большая круглая башня. Я читала, что она называется цитадель, и она была последним оплотом для защитников, если враг пробивал ворота и стены и попадал во внутренний двор замка. Войн давно не было, и цитадель превратилась в графские покои.
Я вошла во внутрь. Пахло сырость и плесенью. Во многих комнатах мебель и светильники закрыты чехлами. Кругом пыль и паутина. Две комнаты — спальня и кабинет графа — были закрыты. Управляющий сказал, что отапливаются только библиотека и кладовая, где хранятся картины, серебряные и золотые кубки, дорогие ткани, одним словом, все то, что боится сырости. «Вот только граф редко приезжает. Занят очень», — огорченно добавил он. Библиотека в замке большая, только все книги двадцатилетней давности, видимо её никто не пополняет. Но ничего, мне и этого надолго хватит.
Я обошла поверху все стены замка, залезала во все башни. Особенно мне понравилась северо-восточная башня. Оттуда открывался красивый вид на лес, поле, деревню. Я решила, что буду сюда приходить по утрам.
Освоив замок, я стала выходить за ворота. Мост был обычно спущен днем и поднимался только на ночь. Меня сопровождали вои каждый день разные. Позднее я узнала, что они установили очередь, когда и кому меня охранять. Вначале я удивлялась: страж без оружия, идет, болтает, словно с девушкой гуляет, а не заключенную сторожит.
На воле было хорошо. Зеленела трава, цвели цветы, на полях поднимались рожь и пшеница. Я ходила босиком и вдруг почувствовала, что ко мне возвращается Дар. Я так обрадовалась! Нет, не возможности предсказывать — до этого, наверное, ещё далеко — а возможности чувствовать себя в единении с природой, со всем живым, например, с птицами. Я подняла вверх руки и свистнула, на мой зов прилетели несколько птиц и сели мне на руки. Вой очень удивился.
Я полюбила ходить в деревню. Жители встречали меня дружелюбно и очень удивлялись, что самые злые собаки при моем приближении переставали лаять, а если были не на цепи, то подбегали и начинали ластиться. Мне нравилось гладить коров. Гладишь её между рогами по гладкой шерсти, а она смотрит на тебя большими черными печальными глазами и все время что-то жуёт. Женщины стали просить меня погладить их корову и говорили, что после моих поглаживаний они дают больше молока. Я стала ходить по дворам и гладить коров. Пыталась погладить на пастбище — не получилось. Они меня обступили кругом, мычали и толкались, чуть не забодали. Женщины зазывали меня к себе, угощали молоком и пирогами, расспрашивали, говорили со мной, и я чувствовала себя всё лучше и лучше.
