Наутро подошла невестка и завопила, что не потерпит дармоедов в своем доме, чтобы я убиралась и больше никогда не приезжала. Это при том, что похороны и поминки я оплатила сама. Наверное, она беспокоилась, что я буду претендовать на наследство, на этот большой дом, который когда-то построил отец. За ней стоял брат, выглядел виновато и молчал. Я посмотрела на неё. Мой Дар окреп, хоть я и говорила ЧЧ, что он слаб. Я увидела, что она скоро бросит брата и двоих детей, соблазниться богатым торговцем, который увезет её в южное королевство, там сделает рабыней, и она будет выполнять самую тяжелую работу. Посмотрела на брата. Увидела, что он больше не женится, будет растить детей один, а когда они вырастут и разъедутся, он будет доживать свой век в этом самом доме.
«Жадность тебя, невестка, и погубит», — подумала я и стала собираться. Тон её сразу сменился. «Эвелиночка, подари мне это, подари мне то. Дай денежек, а то, ухаживая за твоей мамашей, мы так поистратились». Нет уж, голубушка, ни одной тряпочки, сшитой руками Нинель, ты не получишь. А деньги? Я же знаю, сколько у тебя в кубышке припрятано. Это и мамины деньги. Сколько лет она работала на вас, не разгибая спины, когда ты притворялась то беременной, то больной. Как только умудрилась детей-то родить, а они такие хорошенькие. Мальчик и девочка. Совсем маленькие. Смотрят на меня, зажавшись в угол. Я видела, как они плакали, когда хоронили бабушку, я знаю — они её очень любили. Милые мои племянники, я вас не брошу. Дайте, только мне самой как-нибудь устроится.
Дорогой Учитель, наконец-то в моей жизни, появились покой и стабильность.
Когда я ушла из родительского дома, брат подвез меня к станции. Мы все время молчали. Говорить было не о чем — чужие люди, только кровь общая. Может быть, братик, когда-нибудь мы и сядем с тобой друг напротив друга и будем говорить. Ты — о своей жизни, я — о своей. Мы же родственники и когда-то были семьёй. Может быть, когда-то станем ею вновь? Но не сейчас. Обида на то, что ты — мой старший брат, не защитил меня, ещё слишком велика…
Села в дилижанс, поехала «куда глаза глядят». Похоже, это становится привычкой. Ехали мимо большой красивой деревни. «Вот бы жить здесь!» — подумала я. Дилижанс остановился. Пассажиры отправились обедать и отдыхать, а я спросила у почтового работника, нет ли здесь дома на продажу. Он сказал, что есть маленький дом и продают его совсем дёшево, потому что там умерли люди от коросы и жить там никто не хочет. Дом этот принадлежит старосте деревни. Он построил его для стариков родителей, куда их переселил, а сам остался жить в большом доме. Это они умерли во время эпидемии заброшенные без помощи и поддержки. Я нашла старосту. Он действительно запросил очень маленькую сумму. Я сразу же заплатила. Потом я слышала, что жена старосты очень ругалась, что он так продешевил. Вот люди! Пусть лучше сгниёт, чем они какую-то мнимую выгоду упустят.
Дом стоял на окраине. Был маленьким и крепким. Рядом с домом — двор с садом, довольно запущенным, колодец, небольшой хлев для скота. Красота! Я принесла вещи. Сходила в магазинчик и аптеку, купила всё необходимое, засучила рукава, подоткнула подол, завязала рот и нос платком и принялась за работу. Сначала сожгла в печи все тряпки, ненужные деревяшки и все то, что горело, и было мне не нужно. Нагрела воды в большой кастрюле. Потом с дезраствором, нашёлся в аптеке и такой, вымыла стены, потолок, пол, всю деревянную мебель, глиняные плошки, металлическую посуду. Помещение было небольшим: маленькая кухня со столовой, спальня, маленькая ванна, туалет, самой примитивной конструкции. Грязи было много, и я очень устала, не смотря на мой Дар, который как всегда помогал мне. Легла на деревянный настил кровати и мгновенно уснула.
Утром пригласила работников, один из них сползал на крышу и сказал, что крыша и печная труба исправны. Они выкрасили стены дома в голубой цвет, а рамы окон — в белый, почистили и отремонтировали колодец, поправили хлев, выкосили траву и выкопали несколько грядок за домом и одну перед ним для клумбы. Я их заставила надеть маски, которые я сделала из полос сложенной новой ткани, велела чаще мыть руки в дезрастворе, когда будут уходить — вымыть обувь, а дома вывесить на солнце на несколько дней одежду, в которой работали. Болезнь ушла, но мало ли что.
Внутри дома всё красила сама. Стены и потолок — в белый цвет, всё остальное: кровать, полки, стулья, столы, вешалки, комод — в голубой. Может быть, я бы и другие цвета использовала, но в деревенском магазинчике были только белый, голубой и черный. Не хочу ни черного, ни серого! Хотя одну баночку с черной краской пришлось купить. Я смешала её с голубой. Цвет получился почти синий. Ею я выкрасила пол.
