«Две трети призрака» — старинная салонная игра, где не ответивший на очередной вопрос участник теряет треть своего права продолжать игру. Не ответивший на три вопроса — выбывает из нее. Он становится призраком.Невинная игра станет последним событием в жизни одного из участников. Выпив цианистый калий, он из призрака воображаемого становится реально выбывшим игроком. Первые шаги расследования приводят к новым загадкам — кем был погибший в жизни? Его личность столь же призрачна, как и неудачная игра.Этой книгой издательство «Независимая Газета» продолжает серию детективов «Сочинитель убийств» — о преступлениях, связанных с литературой и искусством.
Когда Мэг Веси переходила в сумерках Медисон-авеню, не одна пара глаз смотрела ей вслед. Высокие каблучки-копытца придавали ее осторожной походке очаровательную грациозность, а запорошенный снегом воротник шубки не скрывал округлую линию разрумянившихся на морозе щек, довольно крупный рот, улыбавшийся даже во сне, и великолепные глаза газели, огромные, изумительной формы, затененные длинными черными ресницами.
На Пятьдесят восьмой улице Мэг вошла в ярко освещенный подъезд.
— Добрый вечер, — сказал привратник, сопровождая эти слова только ей предназначенной улыбкой.
Лифтер нажал кнопку, не ожидая, пока она назовет этаж.
Вдруг Мэг заметила оставленную кем-то в лифте газету. Лицо ее побледнело.
— Чарльз, это ваша газета?
— Да, мэм.
— Можно посмотреть?
— Возьмите ее, мисс Веси. Мне она ни к чему.
— Спасибо, Чарльз, — сказала Мэг, отметив про себя, как безжизненно и глухо прозвучал ее голос.
Она вышла из лифта и достала ключ. Дверь отворилась в полутемный коридор. Из гостиной донеслись голоса и смех, но она направилась в другую комнату.
Мэг вошла в кабинет, уют которому придавали серебристо-серые обои и оливковые шторы. И письменный стол с пишущей машинкой, и шкаф с картотекой, и шкафы с книгами — все было новое, блестящее и добротное. Даже царивший здесь беспорядок только подчеркивал изящество комнаты, производившей такое же впечатление, что и юная девушка, одетая с некоторой небрежностью.
Грудой сваленные в углу газеты были посыпаны сигаретным пеплом. Сиротливо ютилась на диване раздетая безволосая кукла. На скамеечке для ног остались следы собачьих зубов. Кошачьи когти потрудились над парчовой обивкой кресла, подлокотники которого, видно, служили иной раз пепельницей.
Выдвижная доска стола была завалена рукописями, магнитофонными лентами, письмами и картонными папками с грифом: «Август Веси, литературное агентство». Лист фирменной бумаги, лежавший возле телефона, был весь испещрен загадочными каракулями: «Позв. Тони? Н-Йорк соч. 2 Зап. поб. После 8 Лондон перезвонить».
Мэг вздохнула. Она по опыту знала, что всего за полчаса можно привести комнату в порядок, но сейчас у нее не было ни минуты.
Свертки полетели на диван, шляпка, пальто, перчатки — куда-то в сторону. Мэг села в кресло, предварительно смахнув с него какой-то телесценарий, вытащила из сумки очки в черепаховой оправе и принялась за газету.
Внимательно изучив фотографию, на которой хорошо видна была лишь копна светлых волос, и не поняв, изменилась Вера за четыре года или нет, Мэг стала читать.
ЗВЕЗДА ПРОТИВ СТУДИИ
Беверли-Хиллз, Калифорния, 12 декабря
Специальный выпуск