Молодой стрелок наблюдал за ночевкой, поминутно оглядываясь в поисках наставника. Парень расположился на соседнем островке, укрывшись за поваленной сосной, и ждал. Иногда он принимался целиться в голову спящего. Это немного успокаивало, ведь в любой момент парень мог спустить тетиву и всё — дело сделано, можно было возвращаться и согреться миской горячей похлебки. Этого ему хотелось сейчас больше всего на свете, так как полночи они с наставником провели здесь, осторожно обходя ночевку то с запада, то с востока, и успели изрядно продрогнуть.
Сзади послышался тихий шорох. Старый лучник плюхнулся рядом, глухо закашлявшись в кулак. Его темно-зеленого цвета накидка была увешана тиной и камышом, а высокие сапоги до колена оказались сплошь в болотной ряске.
— Сыч, долго нам ещё здесь ошеваться? Зуб на зуб не попадает! — пожаловался парень.
— Сам напросился, — буркнул наставник. — Тебе что, по нужде приспичило?
— Да замерз я и жрать охота. Давай кончать. Сумки и лошадь наши.
— Экий ты шустрый, сразу стрелу пустить норовишь. Потерпи, не баба чай. Это только посрать и родить нельзя погодить! Так что будем сидеть сколько надо.
— И что мы тут высиживаем? Дело-то плёвое. Вон он, лежит себе, дрыхнет!
— Я тебя чему учил, дурень?! — проворчал старик.
— Да помню я, но ты глянь только. Вон она, башка его.
— Ну, башка и что? — не сдавался Сыч.
— Ну-ну… Не бревно значит под покрывалом-то. Вот что!
— Тогда подь ближе, проверь, — наставлял старый лучник, которому нутро подсказывало, что здесь что-то не так. — Да осторожнее! Эвон, на ветку опять наступил!
— А! — махнул рукой парень и, изготовив лук, мягкими прыжками двинулся к костру, перемахивая с кочки на кочку. Подобравшись достаточно близко, он скрылся за кустарником.
Сыч приготовился, сдерживая новый приступ кашля. Хворь в последнее время часто напоминала о себе, однако стрела всё так же уверенно легла на тетиву. Сил старику ещё хватало, чтобы терпеливо высиживать несколько часов на месте без движения и справляться со своим охотничьим луком, которым он когда-то бил полуэльфов. Тех самых, которые мародерствовали в пограничных селениях.
Парень, тем временем, подобрался совсем близко к костру.
Со спины Сыча раздался легкий щелчок и шипение извлекаемой из ножен стали.
— Сиди как сидел, старик, — послышалось предупреждение.
Лучнику дважды повторять было не нужно. Красноречивее всех предупреждений стал упершийся ему в затылок кончик меча.
— Фонарь зажегся? — глухо прозвучала первая часть пароля «серых дорог».
— Какой фонарь белым днем?
— Сыч, кончай дурить!
— Феникс, а ты клиночек от головушки моей убери!
Полукровка усмехнулся, возвращая оружие в ножны.
— Малохольный! По что старика пужаешь? — раздосадовано спросил Сыч, поворачиваясь к «ловцу удачи».
Несколько лет тому назад Феникс проезжал через деревню близ Шаарона и тогда остановился на ночевку в доме одного лучника. Тот еще жил в предместьях южной столицы. Потом, по прошествии полугода, «ловец удачи» снова повстречал Сыча, только среди разбойничьей банды. И вот теперь — в сердце шааронских топей.
— А вы зачем подкрадываетесь?
— Службу служим, — ответил старик и снова раскашлялся.
— Какую службу? — изумился Карнаж.
— Да тут сорока на хвосте принесла весточку, что к нам гость незваный едет.
— Уж не почтовый ли голубь эта твоя сорока?
— Он самый. С Шаарона. Слушай, а кто там под покрывалом спит, если ты здесь? — спросил Сыч, озадаченно почесывая в затылке.
Ответом на вопрос старика стал крик полный ужаса. Молодой лучник, спотыкаясь и проваливаясь в болотную жижу подбежал к наставнику и возопил на все болота:
— Там! Голова!!! Мертвец! Глазищи! — орал парень, неустанно осеняя себя крестным знаменем. Старик устало поднялся и отвесил ученику отменный удар в ухо.
— Чего орёшь!? — рявкнул Сыч. — Чудило! Сказано тебе было обождать!
Парень замолчал и насупившись после удара уселся на кочку. Тут он изумленно уставился на «ловца удачи», которого только сейчас заметил. Полукровка возвышался над ним, сложив руки на груди и мрачно улыбаясь.
— О, чёрт! — только и нашелся что сказать парень.
— И тебе доброго утра, — «ловец удачи» цокнул языком, осматривая незадачливого охотника.
— Что ж, — хмыкнул Сыч, закидывая лук за спину и убирая стрелу в колчан, — вот и познакомились, значит. Пойдем, Феникс, а то намерзлись мы за тобой по болотам шляться.
Карнаж согласно кивнул и направился к костру, когда парень, все еще сидевший на влажном мху, робко спросил:
— Скажите, господин, а чья это голова? Она живая?
— Не твое дело! — грубо прервал Сыч.
— Уже нет, — нарочито зловеще произнес «ловец удачи», — но мне больше пригодится, чем её бывшему владельцу.
От такого ответа у парня душа с концами ушла в пятки, и старому лучнику пришлось силком поднимать его с кочки. Путь предстоял неблизкий. Сыч принес каждому по длинной слеге и они принялись осторожно выбираться из трясины, славившейся своим коварством.
— Надо до ночи будет добраться, — произнес старый лучник, злобно покосившись на ученика, — А то несдобровать нам, как стемнеет.
