– Вы забыли о главном событии вечера, – провозгласил Илай торжественно.
Дэбра фыркнула.
– Если ты про свой ритуальный танец счастливого сна, то я, пожалуй, предпочту его не видеть.
– Но почему?! Он так прекрасен! – Илай откашлялся. – Кхе, нет, я не про танец. Все принесли с собой конверты, добытые на Охоте за сокровищами? – спросил он с хитрецой во взгляде. – С посланиями от Нолана?
– А как же, – ответила я, проверяя наличие конверта в кармане шорт.
Почему этот жест показался смутно знакомым?
– Настало время их открыть, – заявил Илай. – Поднимем же завесу тайны.
Я вытащила из кармана уже толком помятый конверт. Сердце учащённо забилось от волнения.
– Открываем, господа, – сказал Илай и отошёл в сторону, позволяя нам насладиться моментом.
Со всех сторон послышался шорох бумаги. Я развернула сложенный вдвое лист и вчиталась в неряшливый грубый почерк, несомненно, принадлежавший профессору.
«Проведите дни в «Амнее» с пользой. Вам всем нужно серьёзно заниматься, только тогда курс лекций не станет пустым звуком. Ты, Ли, старательно слушаешь, записываешь услышанное в тетрадь и задаёшь правильные вопросы, но я бы не советовал витать в облаках, иначе так ничего и не запомнишь. Надеюсь, в «Амнее» тебе понравится».
Я с улыбкой вздохнула. Всё ясно. Коротко, колко и по делу. Остальные мои друзья прочитали письма и криво усмехнулись наставлениям профессора. Все, кроме Джошени. Его лицо застыло, а глаза стали безжизненными, как у куклы, – светлыми стеклянными шариками, отражающими пламя камина. Он нервно сжал и замотал головой, словно пытаясь вытряхнуть всё лишнее. Его реакция выглядела странно, и я подошла к другу, желая понять, в чём дело.
– Профессор наступил на больную мозоль? – спросила я как можно беспечнее.
– Я бы так не сказал, нет. Это как напоминание, что ли, – ответил Джошени глухо. – Например, когда Илай вечно говорит Дэбре, что она много ест, стала круглой и в дверь не влезает. Но мы-то видим – ничего подобного. А сама она задумывается и старается есть меньше, тут то же самое.
– Понятно, – ответила я, хотя ничего не поняла.
– Подобные напутствия не позволяют расслабиться. Есть вещи, о которых нельзя забывать. Нельзя.
Его голос прозвучал мрачно и сдавленно. Совсем не в духе Джошени.
– О чём нельзя забывать?
– Всё хорошо, Ли, – он тряхнул головой и улыбнулся, превращаясь обратно в самого себя. – Не делай такое лицо, у нас же вечеринка.
Джошени подошёл к камину и бросил туда скомканное письмо.
– Вот так лучше, – сказал он.
Бумагу охватили оранжевые пляшущие язычки. Как только огонь стёр послание Нолана с лица земли, тень тревоги окончательно покинула лицо Джошени.
– Я снова одержу над тобой верх, – пробормотал он еле слышно.
– Что ты сказал?
– Нет, ничего-ничего. Теперь всё нормально. С глаз долой – из сердца вон!
Письмо жгло руку, и отправить его в огонь показалось очевидным и правильным решением.
– Пожалуй, и я избавлюсь от этого мятого клочка занудства, – сказала я и тоже выбросила письмо в камин.
К нам подошла Дэбра.
– Чем это вы таким весёлым занимаетесь? – спросила она.
– Уничтожаем улики, – ответила я таинственным шёпотом.
– Улики? Ну-ну.
Шутливый разговор моментально примагнитил к нам Илая.
– Если Нолан в своих письмах пытается вас шантажировать или вымогает деньги – я тут ни при чём, – заявил он. – Я бы никогда не слил ему ценную компрометирующую информацию, чтобы потом разделить с ним вырученные миллионы.
Дэбра удручённо покачала головой и вздохнула:
– Если ты рассчитываешь на миллионы, мне тебя жаль.
Илай открыл было рот для спора, но профессор прервал поток возмущений, приказав нам ложиться спать.
– Постарайтесь не зевать на завтрашней лекции, – язвительно добавил он под конец.
– Правильно, – согласился Винсен. – Хороший сон – залог крепкого здоровья, ровного цвета кожи и стабильного финансового положения, так что по кроватям.
Илай сопротивлялся до последнего, но захрапел на середине убойного контраргумента. Остальные разошлись по комнатам, а Нолан даже убедил Эрмину оставить уборку на завтрашнее утро.
Несмотря на усталость, я всё-таки достала блокнот и написала о событиях дня: о лекциях, охоте за сокровищами, вечеринке, письме…
Письмо.
Мне вспомнились слова Джошени, его глухой, безжизненный тон.
«Подобные напутствия не позволяют расслабиться. Есть вещи, о которых нельзя забывать. Нельзя».
По спине пробежал озноб.
Я тяжело вздохнула и убрала блокнот. Утро вечера мудренее. Я нырнула в тёплые одеяла и погрузилась в глубокий сон без сновидений.
