Василя Кучера, автора книг «Черноморцы», «Кармалюк», «Прощай, море», «Трудная любовь», вышедших в «Советском писателе», неизменно влекут море, люди, живущие у моря, связавшие с ним свои судьбы. Новый его роман «Две жемчужные нити», действие которого происходит в наши дни в черноморском портовом городе Новограде, посвящен молодежной бригаде ткачих, борющейся за право называться коммунистической.Одна из сюжетных линий романа показывает сложную, полную борьбы и страданий судьбу украинской девушки Марты Тиховод, увезенной во время войны на чужбину.Тонкий и четкий рисунок образов, противопоставление разных судеб и условий жизни у нас и за рубежом позволили автору создать выразительные человеческие характеры, широкое художественное полотно о людях труда и военных моряках.
Олеся тряхнула косами и негромко засмеялась.
Наверное, и правда в каждом человеке живут два. Разве нет? Олеся Тиховод по себе знает, что это именно так, что в каждой девушке живут две, до поры до времени тихо и мирно. А чуть что — начинают соперничать: кто кого? Все же чаще они живут мирно, по доброй воле уступая друг другу.
Одна девушка — та, которая работает у ткацкого станка, сидит в театре или гуляет в парке у моря, вообще постоянно бывает на людях. А другая — та, что остается наедине с собою, — одна на белом свете, как солнце. Она не чувствует на себе ничьих взглядов и потому сразу становится совсем юной, будто вернулась в детство. Задумавшись, девушка улыбается своим мыслям, а если под рукой окажется зеркальце, начинает спорить с той, которая в зеркале, доказывать ей что-нибудь, подшучивать над ней. Все-таки кто — кого?
Олеся в комнате одна.
За окнами тихо, будто таясь, поют синие горы.
Кажется, что это бурлит по камням прозрачный родник. А на самом деле — сосны поют в горах. Налетевший с моря ветер пытается сокрушить лесную стену. Но сосны лишь слегка качают зелеными шапками, посмеиваясь над морским ветром. А он, осердясь, бушует в ветвях.
— Не сердись, ветер мой крылатый! Лучше приходи ко мне в гости! — приглашает Олеся. — Да расскажи, где был, что видел и что слышал за синим морем. Прилетай ко мне в дом, в мою верную лесную сторожку, как прозвали мы его с девчатами. Я распахну все окна… Сердишься… Не хочешь… Тесно тебе в избушке лесника. А ты на подушку приляг! Вон их сколько в моем доме! Шесть кроватей — и на каждой по три подушки, не фабричные, жесткие. Это еще мамины… Девичьи… Главное наше приданое… Белые и легкие, как пушистые облачка над морем… Ты же отдыхаешь на далеких облаках, а у меня не хочешь? Что ж ты так? А! Знаю! Тебя солнце жжет. На солнце, наверно, снова какая-нибудь атомная буря. Вот ты и свирепствуешь. Мне Игнатка рассказывал про эти бури. А ты, случайно, не видел его, Гната? Ты что же думаешь, если в море много кораблей, так трудно узнать, на каком ходит мой Гнат? А ты бы подлетел поближе. Ведь мой Гнат не ходит, а, как говорят матросы, летает: с двух сторон водяные стены, высокие и словно живые, и катер несется между ними как молния. А вокруг одна вода — и только над головой небо…
Как он там, мой Гнат? Все еще сердится и хмурит брови или уж поостыл? Разве я виновата? Посуди сам. У меня такая беда случилась, а он знай свое требует: чтобы я все бросила и немедленно бежала к нему, я ему, мол, тоже нужна до зарезу. У меня экстренное комсомольское собрание, а ему вынь да по-ложь: выходи немедленно, и все тут. У нас лучшая ткачиха на шелках первого сорта напортачила, и еще ученица, не заметив, как оборвалась нитка, дала такой шелк, хоть плачь. Вот и собрание. А Гнат и слушать не захотел…
Разве виновата я, ветер мой крылатый?.. Что ж ты молчишь? Неужели и песню забыл, которую мы пели с девчатами в лесу?..
Повей, ветер… Полети к любимому на море. Он же заметный. У него на катере, там, где вымпел, трепещет гвардейская ленточка. И у матросов на бескозырках такие же ленточки. Их издали видно. Гнат всегда стоит на палубе, возле пульта. Он у меня высокий, стройный, русоволосый, а мохнатые его брови на солнце так выгорели, что стали похожи на лен, зато глаза — синие-синие. Мой Гнат никогда не кланяется штормовой волне. Разве такого нельзя узнать в море, ветер? Разве тебе неведомо, каково девушке, у которой любимый парень моряк или шахтер? Он в море или в забой уходит, а у нее — тысячи мыслей. И тревога, и печаль, и страх…
Молчит ветер. Гудит, бушует посреди зеленого моря так, что сосны стонут, стучат в окно, плачут в дымоходе. Не идет к Олесе в гости. Зовет девушку к себе. Там приволье. Простор. Конца-края нет. Небо, море и лес в горах. А за лесом на север степи. Перекати-поле. Гуляй-поле. Савур-могила… Электростанции на Днепре. Шахты, домны и мартены. Гигантские машиностроительные заводы. Среди машин есть и такие, на которых Олеся с подружками шелк ткут. И шелк, и бархат, и гобелены. У девушек свой шелковый дом, ткацкий комбинат, — у самого моря, там, за высокими горами, в Новограде.
Новоград — режимный город. Въезд в него по специальным пропускам. Олесин же домик, спрятавшийся в лесу, по эту сторону гор, оказался за городской чертой, и потому девушка, идя на работу, каждый день должна показывать пропуск на контрольном пункте, хотя все хорошо ее знают здесь.
