"Конец Мартину, – думал Анри. – А что видел Мартин? Подневольный труд на Бонду и Браццано. Неужели он был нищим, и всё богатство, добывавшееся его руками, лежит в карманах Бонды и Браццано? И достанется этой смазливой врунье". Так он раз и навсегда окрестил Дженни, убедившись, что она обманывала их, уверяя, что Алиса дурнушка. Анри, увидев Алису, поразился её красоте и не мог её забыть. Он готов был рисковать, лишь бы добыть Алису, в которой мечтал видеть свою будущую жену.
Дженни и Бонда, ни на минуту не сомневавшиеся, что Алисы он не увидит не только в качестве жены, но даже родственницы, разжигали влюблённость Анри, преследуя свои цели. Мысленно сравнивая сейчас Алису и полунагую Дженни, Анри остро негодовал, глядя на Дженни и Армандо, публично разыгрывавших влюблённых. Нотка раздвоенности, какого-то необъяснимого недовольства, упрёка самому себе всё сильнее звучала в Анри, упрямо вызывая образ Мартина.
– Алиса и мать сидят в крепости у лорда Бенедикта, но это не мешает им мне писать, – нагло лгала Дженни.
– Значит, вы совершенно уверены, что они обе в Лондоне? – снова спросил Бонда.
– Сегодня я получила телеграмму из особняка лорда Бенедикта, – нарочно громче, чем необходимо, ответила Дженни, чтобы привлечь внимание Анри, казавшегося рассеянным, но который на самом деле чутко прислушивался к разговору своих соседей.
– И что же говорится в телеграмме? – недоверчиво спросил Бонда.
– Об этом я вам скажу завтра вечером, как уже имела удовольствие вам доложить, – смеялась Дженни.
– Странно, очень странно, – помолчав, задумчиво сказал Бонда. – Мой агент уверял, что сам видел, как ваша мать сегодня в четыре часа выехала с вещами в сопровождении молодой леди и джентльмена из особняка лорда Бенедикта.
– Ну что же, быть может, она одумалась и возвратилась домой, – нарочито беспечно сказала Дженни, не показывая вида, что известие это её взволновало.
– Нет, дома её нет. Я там был. Там всё по-прежнему наглухо закрыто со всех сторон.
– Очевидно, маме понадобилось что-нибудь из вещей, и она с Алисой и Сандрой ездила туда, а затем вернулась. Ваш агент был, верно, недостаточно внимателен и не проследил за её возвращением, – обрадовалась Дженни случаю его уколоть.
Но Бонда даже не заметил этого и сказал Анри:
– Теперь Мартина нет. Рассчитывать не на кого. Тебе придется завтра понаблюдать за твоей невестой. Я не хочу верить сплетням, но мне говорили, что лорд Бенедикт собирается всех нас перехитрить и сам женится на Алисе, увезя её отсюда. Мы не можем этого допустить.
Бонда рассчитал свою стрелу правильно. Возмутившийся было таким недостойным поручением, как наблюдение за особняком Бенедикта, Анри, услышав продолжение фразы и, представив себе молодого, богатого красавца, каким он видел лорда Бенедикта, зажёгся ревностью, легко поверил в истинность слов Бонды и решил взяться за дело. В расчёты Дженни вовсе не входило быть выслеженной Анри. Она озлилась и готова была резко отчитать Бонду, но вместо этого, хитро прищурив глаза, сказала:
– Пока жених будет топтаться у особняка, его невеста проведёт со мною несколько приятных часов в музее и кафе. Не лучше ли будет явиться ему невзначай в любимое кафе Алисы и доставить нас в карете ко мне в отель? Завтра около трёх мы будем с Алисой в кафе у Б-ского моста.
– Почему же вы мне ничего об этом не сказали? – прохрипел Бонда.
– Я уже вам объяснила, что пригласила вас к себе на совет. Нельзя делать большое дело, докладывая о нём всему свету. Я предполагала шепнуть об этом Анри до обеда. Но он всё время так мрачен, что я отложила своё сообщение до возвращения домой. А вышло всё иначе.
Когда хочется верить, верят самым невероятным вещам. А когда вас уверяет с огромным апломбом красивая женщина, верится ещё легче. Анри развеселился, забыл о Мартине и Дженни стала казаться ему приятной и родственной Бонда, расстроенный своей болезнью, смертью Мартина и ещё целой вереницей неудач, которые он тщательно скрывал от всех близких, несмотря на то, что имел основания не особенно доверять Дженни, всё же с облегчением вздохнул. Он хотел было предложить, что сам поедет с Анри, чтобы вернее подцепить птичку, но подумал, что иногда самые большие желания исполняются неожиданно, только не надо мешать.
Он уже решился передать Анри дорогой талисман, предназначенный для особо важной цели, который Браццано велел ему тщательно хранить. Но Дженни, предвосхищая его, сказала:
– К завтрашнему свиданию я должна быть хорошо подготовлена. Вы говорили мне об одной вещице для Алисы. Мне необходимо иметь её уже сегодня, чтобы освоиться с нею и примериться, как её набрасывать.
Бонде не хотелось отдавать в руки Дженни драгоценность, которой Браццано придавал столько значения. Он не мог примириться с мыслью, что уже один драгоценный камень разбит силой сэра Уоми, и в то же время боялся испортить своим упрямством так блестяще начавшееся дело.