Захоти я вас освободить от него, он потеряет всякую силу и вы будете беззащитны перед вашими ужасными спутниками. От них вас защищает сейчас только он. Не бойтесь, что они снимут его с вас. Им это не по силам.
Чтобы защитить вас o Браццано, я кладу запрет на ваш ужасный браслет, и никто кроме меня или моего гонца не сможет снять его с вас. Но это, повторяю, может случиться, когда вы духовно прозреете.
Идите. Вам дана возможность найти путь к спасению. Но сейчас вы погружены в ложь и лицемерие, в такую тьму и зло, что видеть ничего не можете, кроме внешних форм.
– Вы сказали, – зло глядя на сэра Уоми, скороговоркой, точно боясь что-то забыть, говорила Дженни, – что внешний блеск, мечты о богатстве – это всё суета и зло. Позвольте вас спросить, почему же вы сами не живёте в шалаше, в грязи, а принимаете меня в комнате, обстановка которой одна стоит, вероятно, несколько сот фунтов? Почему все, кто окружает вас, живут богачами, а не нищенствуют?
– Вы не поймёте этого сейчас, объясняй я хоть много часов кряду. Можно жить среди самых прекрасных вещей и даже не замечать их. И можно иметь самые ничтожные вещи, окружив себя ими и раздав то, что прекрасно, и всё думать только о роскоши, которую бросил или которой не имел.
Ещё раз повторяю, всё, что я был в силах для вас сделать, я уже сделал. Мой вам последний совет: не ездите сейчас к Браццано. Он ещё достаточно силён, чтобы заставить вас страдать. Но прежней силы он себе не вернёт и через некоторое время погибнет. Если хотите уберечь себя и мужа от бешенства злодея, уезжайте в Рим, где у вашего мужа есть маленький домик. Там вы оба сможете начать трудиться, а вы, с помощью вашего браслета, найдёте себе много даровитых слуг и добудете себе и богатство, и блеск.
Дженни вся дрожала от бешенства. Ярость её была тем сильнее, что она напрягала все силы, чтобы сорвать браслет с руки и направить луч камня в глаза сэра Уоми, но пальцы её едва могли коснуться тонкой цепочки, и она не могла выговорить ни слова.
– Послушайтесь моего совета, Дженни, и поезжайте в Рим. Всё, что возможно, будет сделано мною, чтобы защитить вас и помочь вам. Если же поедете к Браццано, пеняйте на себя.
Сэр Уоми встал и направился к двери, которую раскрыл. Поклонившись Дженни, он тихо прибавил:
– Отговорите Бонду приезжать в этот дом. Если вы не послушаетесь и этого моего совета, вы уедете из Лондона без Бонды, что для вас будет ещё хуже. На вас одной сорвет весь свой гнев Браццано.
Дженни молча вышла из комнаты. Кипя бешенством, страдая от бессилия и ненависти, она села в свой кэб, и чем дальше от дома лорда Бенедикта, тем злее кипели её мысли.
Подъезжая к своему отелю, она приняла два решения. Первое – отправить Бонду немедленно в особняк лорда Бенедикта за теми драгоценностями, которых не сумел добыть Мартин. Второе – как только Бонда доберётся до сокровищ, за которыми его и послали в Лондон, ехать к Браццано и соединиться с ним.
Конец второй части.
Продолжение оккультного романа, весьма популярного в кругу людей, интересующихся идеями Теософии и Учения Живой Этики. Герои романа – великие души, завершившие свою духовную эволюцию на Земле, но оставшиеся здесь, чтобы помогать людям в их духовном восхождении. По свидетельству автора – известной оперной певицы, ученицы К.С.Станиславского, солистки Большого театра К.Е.Антаровой (1886-1959) – книга писалась ею под диктовку и была начата во время второй мировой войны.
Долго, очень долго странствовали мы с И., пока добрались до Индии. И. часто делал длительные остановки, желая дать не только отдых, но и предоставить все возможности понаблюдать жизнь народов и подсмотреть их нравы и обычаи.
Делая крюк за крюком, руководясь отчасти и своими делами, а чаще всего стремясь расширить "мои университеты", он привез меня в Багдад. Смеясь, он уверял меня, что мне необходимо понять прелесть реального Багдада, а не судить о нем только по сладким пирогам.
Наше путешествие, длившееся несколько месяцев, благодаря ежедневному влиянию и заботам И. закалило не только мое здоровье, но и весь мой характер изменился. Я почти перестал становиться Левушкой "ловиворон", внимание мое стало дисциплинированным, и – я не знаю сам, как это случилось, – я больше не впадал в раздражение.
Рассказать обо всех чудесах, что довелось мне видеть, так же невозможно, как невозможно вылепить в одной статуе всю сложную мысль, как жизнь современной эпохи народов. Могу сказать только, что, как ни готовил меня И. к тому, что я увижу в Индии, она меня поразила сильнее всех чудес, которые пришлось увидеть за долгое путешествие. Я знал, что мы едем к подножию Гималаев, знал, что имение Али расположено в прекрасной и живописной долине, – но я никак не ожидал, в какую волшебную красоту мы попадем.