Стремясь к высокой цели, нельзя жить получувствами и полумыслями, в сомнениях и компромиссах». Вот когда ощутите, что сердце ваше пусто для личного, – только тогда сольетесь в один аккорд с Анандой, со мною, с сэром Уоми и другими. Пока думаете, что сердце должно звучать любя, – ваша песнь любви будет стоном, а не торжеством. Жить от ума нельзя. Творчество – это гармония сердца и мысли.
Жанна подошла к И., говоря, что решилась детей отправить. Я получил удар в самое сердце. Я вс„ надеялся, вс„ ждал, что распорядится она по-другому. – Бедные дети, – прошептал я.
– Совсем не бедные. Я их возьму обратно, как только устрою свою жизнь, Левушка. Это будет скоро, – запальчиво ответила мне Жанна.
– Неужели ваша жизнь не устроена? Вы работаете, обеспечены, можете учиться сами и учить детей. Чего ещ„ надо? – спросил я, горестно глядя на не„.
– Этого вам не понять. Вы, Левушка, тоже бесчувственный; хотя на пароходе мне казалось, что вы очень добрый, – капризно, упрямо, с упр„ком отвечала Жанна.
– Я должен вас предупредить, Жанна, что раньше чем через семь лет вы детей своих не увидите, – подходя близко, сказал И. – Выбирайте сейчас. Решайте свою и их судьбу. Быть может, через семь лет они даже и не узнают вас. Решайте, не зло и упрямо думая только о себе. Думайте о маленьких людях, которых покидаете на произвол судьбы, без материнской ласки. Думайте о вашем муже, во имя которого вы собирались когда-то жить и беречь его детей. Если вы решитесь отправить малюток, Хава увез„т их к сэру Уоми сегодня же, через два часа.
– Это очень хорошо, доктор И. Дети и знать не будут, что едут надолго. Раз их соберут быстро, – они будут думать, что едут кататься, – ответила мать, ещ„ так недавно видевшая в детях цель своей жизни.
Жанна говорила с вызовом, точно кто-то другой был виноват в том, что она отправляет детей. Мне казалось, что она сама не верит в возможность отослать детей с Хавой. Она точно ждала, что в последнюю минуту что-то случится, – и дети останутся. Я ещ„ раз подош„л к ней, говоря:
– Жанна, подумали ли вы о той минуте, когда останетесь одна? Что вы будете здесь делать без детей? Сейчас вы знаете, что в любую минуту можете к ним побежать, их обнять, увериться, что для них жив„те и работаете. Что будет с вами, одинокой, без друзей, без детей? Окруженная чужими, как будете вы жить?
– Досадно, Левушка! Вот вырастут у вас усы, женитесь, пойдут дети, – ну и пойм„те тогда, как хочется свободы, – резко ответила мне Жанна. – Дети уедут, тогда я и подумаю, как буду жить. Я их теперь вс„ равно не вижу; а когда вижу – только раздражаюсь и шл„паю, – прибавила она и отвернулась.
Анна уехала за детьми, а мы с Хавой стали собирать кое-какие вещички и игрушки в дорогу. Жанна принимала самое минимальное участие в этих хлопотах, отвечая только на наши вопросы.
Когда дети приехали, они бросились к матери, ко мне и к И., совершенно не ожидая близкой разлуки со всеми нами, ласкались, шалили и смеялись. Хавы, хотя они и мало ещ„ были с нею, – они не дичились, их не пугала е„ чернота. И прозвали е„ «Ч„рная мама», что Хаву очень забавляло.
Я допытывался у прелестных детей, почему они дали своей няне такое прозвище. Девочка мне очень точно сказала:
– Как вы не понимаете, дядя Леон, что на стольких детей, – раз и два, – тыкая пальчиком в себя и братишку, посчитала она, – одной мамы мало. Вот у нас и есть мама Жанна, мама Анна и Ч„рная мама-няня.
Е„ французская речь была так забавна, изящные и серь„зные манеры так комичны, что, несмотря на весь трагизм речи маленького существа, я хохотал до сл„з. Вскоре мы подняли такую возню, что я позабыл, куда приш„л и зачем повезу детей на пристань.
Чтобы несколько умерить наш пыл, Хава сказала, что повез„т детей кататься и будет петь им негритянские песни, если они переоденутся в чистые костюмы и посидят спокойно, пока она их причешет.
Церемония переодевания и прич„сывания, проходившая у Жанны каждый раз со слезами и шлепками, не вызвала никакого протеста у детей и завершилась их восторгом по поводу новых платьев. Вошедший Ананда пристально оглядел всех нас, точно пронзив Жанну своими глазамизв„здами.
У меня забилось от счастья сердце. Я начал было надеяться, что Жанна, с приходом Ананды, образумится. Мне даже показалось, что лицо е„ смягчилось и из-под тупой маски упрямства проступила нежность.
– Ещ„ есть время, Жанна, – тихо сказал ей Ананда. – Я ещ„ могу вмешаться и оставить детей. Но лишь только дети взойдут на пароход, – они выйдут из сферы моего влияния; их окружат любовь и заботы выше моих. Сейчас же, сию минуту, я ещ„ могу взять на себя ответственность за вас и ваших чудных детей.
Голос Ананды звучал добротой необычайной. Сам он был так прекрасен, что я не мог оторвать от него глаз.
– Ананда, я вс„ сказал. Чтобы образумить мать, – прервал его И. – Неужели ты ещ„ раз примешь ответ за строптивых людей, которые должны сами решать и сами выбрать путь?
