– У него снова был приступ малярии. Завтра мы его отправим с копиями документов и так ярко расскажем ему о пышном венчании, что он представит себе вс„ так, будто и сам там был. Сейчас думай, Наль, только о гостях и учись быть обворожительной хозяйкой. – Ты не находишь, что это немного трудно, отец? – Нет, дочь моя, имея такого мужа, можно и не то победить. Николай пов„л свою жену в большой зал, которого Наль ещ„ не видела, а Флорентиец, предложив руку пасторше, пригласил гостей следовать за молодыми, В зале было приготовлено шампанское. Николай шепнул Наль, чтобы она не пила, а только чокалась со всеми поздравляющими и подносила бокал к губам, делая вид, что пь„т. Поздравив молодых, прошли в столовую. Место хозяина занял Флорентиец. По правую руку сели молодые, рядом с ними Сандра и Дженни, по левую руку – Алиса и лорд Мильдрей, а рядом с ними пасторская чета.
Обед проходил оживл„нно. Сандра, Николай, пастор и Дженни говорили о последних достижениях науки. Пасторша и лорд Мильдрей оказались любителями живописи и театра. Только Алиса и Наль молча смотрели друг на друга.
– Что вы так смотрите на меня, графиня? Я вижу в ваших глазах такое сострадание и сочувствие, точно вы читаете что-то печальное в моей душе, – сказала, наконец, Алиса, ласково улыбаясь Наль.
– Я очень бы хотела стать для вас не графиней, а просто Наль. И в вашем сердце, кроме ангельской доброты, я ничего не читаю. Но мне думается, что вы не так счастливы, как кажется.
Флорентиец посмотрел на молодых женщин и сказал: – Зачем загадывать, что будет завтра? Ты, Наль, стараешься угадать будущее Алисы. А жить надо только радостным сегодня. Разве у вас есть печаль, Алиса, как утверждает моя бедовая дочь?
– Нет, лорд Бенедикт. Вс„, что я люблю, жив„т радостно рядом со мною. А если и есть у меня печаль, то она непоправима, она врезана в мою жизнь. Поэтому е„ и нельзя считать печалью, это просто одно из неизбежных слагаемых моей жизни.
– Вы, Алиса, решили это слагаемое принять безропотно? – Может быть, я и не права, лорд Бенедикт. Но что, например, толку бороться со смертью? От не„ не уйти. Так и с тем неизбежным, что жив„т в человеке. Какой же смысл с ним бороться? Если оно составляет самый остов жизни и не может быть выброшено – как рак или порок сердца – иначе, чем со смертью. Надо принять жизнь такой, какая она есть, в какую я пришла, если изменить ничего невозможно. Какое бы количество горечи ни было в жизни, вс„ же это жизнь моих любимых. А без них
– жизнь цены не имеет для меня.
– Все количества сил природы, Алиса, переходят в качество. Это неотвратимый закон мира, в котором мы жив„м. Если сегодня одно качество в сердце человека дошло до определ„нного предела, то завтра оно, это качество, заливавшее вчера только одно сердце, может разлиться озером, а быть может, и морем вокруг него, захватывая в себя вс„ встречное. Так бывает и со злыми и с добрыми качествами. Если сегодня любовь твоя однобока и ты способен понимать счастье только в любви к «своим», то завтра – по тем или иным причинам – сознание тво„ может расшириться и ты охватишь своей любовью «чужих». Двигаясь вс„ дальше по пути совершенствования и знания, человек осознает, что нет вообще чужих и своих. Что везде и всюду такие же люди, как и он сам. Этот человек смог продвинуться дальше и выше. Другой – сильно отстал и не способен выйти пока из стадии двуногого животного. А третий смог шагнуть впер„д так далеко, что для того, чтобы на него взглянуть, нужно зажмуриться.
– Никогда не приходилось мне слышать евангельские истины, изложенные так легко и просто, лорд Бенедикт. У меня в душе словно бы посветлело, – засмеялась Алиса, радостно, неотрывно глядя на Флорентийца.
– Возьмите, пожалуйста, это мороженое и оцените, какой художник мой повар. Каждому он положил на блюдце шарики семи цветов. Вы видите здесь все цвета мудрости, как их понимала древность. Вот белый – цвет силы. Вот синий
– самообладание, знание. А вот зел„ный – цвет обаяния, такта, приспособления. Вот золотисто-ж„лтый – цвет гармонии и искусств. А оранжево-дымчатый – цвет науки, техники и медицины. Красный – цвет любви и, наконец, фиолетовый – цвет религиозной и обрядовой мудрости, а также науки и механики движения жизни вселенной.
Попробуйте найти в себе какое-либо из этих качеств в чистом виде. Это невозможно. Все они, без исключения, живут в каждом человеке. Но – будучи основным светом жизненного пути – засорены эгоизмом, ревностью, завистью и страхом. Качества и свойства божественные, какими их в зародыше прин„с на землю человек, он замутил страстями.
И задача культурного человека – очистить свои страсти. Сделать их не только радостью и миром сердца, но атмосферой своего труда в простом дне, во всей своей жизни. Тогда единение с теми, кого встречаешь, становится красотой, бодрой помощью и энергией. Той энергией, что пробуждает к творчеству всех, трудящихся с тобою рядом.
Уже давно вес„лый смех и разговоры за столом стали постепенно замолкать, гости внимательно прислушивались к речам Флорентийца.
