Пасторша, ища развлечений на стороне, вс„ же вела внешне безукоризненную жизнь, и репутация е„ была незапятнанной. Пастор соблюдал внешний декорум счастливой семейной жизни и не пропускал случая быть вместе с женой там, где этого требовали обычай или этикет. Его доброта и джентльменская вежливость с женой вводили всех в заблуждение. Да и кому могло прийти в голову, что, имея мужем одного из известнейших уч„ных, человека большого музыкального дарования и честнейшей души, можно быть недовольной своей семейной жизнью.
Непостоянная в своих увлечениях, пасторша часто искала новой влюбл„нности, но тщательно скрывала свои порывы от домашних. И Дженни, убежд„нная, что мать – жертва самодура-отца, обожала мать вдвойне, стараясь вознаградить е„ за холодность мужа. Но не так давно зоркие глаза Дженни стали кое-что подмечать, чего пасторше вовсе не хотелось, хотя она и старалась воспитать Дженни на свой лад, уверяя, что в Италии не скрывают своих чувств.
Однажды Дженни нечаянно столкнулась с матерью, когда та под густым вуалем выходила из подъезда чужого дома вместе с малознакомым мужчиной. Ни мать, ни дочь не произнесли ни слова за всю обратную дорогу. Дженни и дома молча прошла к себе. За обедом она, правда, уже овладела собой и старалась отвечать обычным тоном. Но в сердце е„ уже не существовало алтаря. Поверженный кумир перестал держать е„ в своей власти. Дженни не плакала, не стонала. Она охладела сразу. И пасторша поняла, что сво„ любимое дитя она теряет. Но и сейчас она не признала своих ошибок. Она хотела, чтобы Дженни принимала е„ манеру жить как единственно правильную и возможную.
Избалованная привязанностью Дженни, пасторша не могла смириться с одиночеством в семье и решила соблазнить е„ проектом блестящего замужества. Не одну бессонную ночь она обдумывала ситуацию. Она легкомысленно перебирала молодых людей и пожилых лордов, знакомых и незнакомых. И успокаивалась к утру на том, что найд„т Дженни жениха с состоянием, именем и блестящим положением и тем верн„т себе дочь.
Так и жила семья пастора, и никто не сознавал, кроме самого отца, что смерть уже нашла дорогу в их дом.
ГЛАВА 3 ПИСЬМА ДЖЕННИ, Е‚ РАЗОЧАРОВАНИЕ И БОРЬБА Алиса опоздала к завтраку, опоздала на целых двадцать минут. Лорд Бенедикт, Наль и Николай собрались в кабинете хозяина и ждали свою гостью, которая за эти два месяца, пролетевшие как один день, успела стать дорогим и любимым членом семьи.
Наль, приученная дядей Али, Флорентийцем и Николаем к безоговорочной аккуратности и пунктуальности, тревожилась сильнее других, уверяя отца и мужа, что Алиса, наверное, заболела.
– Сомневаюсь, что е„ задержала болезнь. Я думаю, она скоро будет здесь, и тревожиться тебе причин нет, дочь моя. Но если ты удвоишь свои заботы и постараешься выказать Алисе ещ„ больше любви и внимания, ты поступишь правильно. Бедной девочке предстоит вскоре большое испытание. И кроме нас троих – как ей будет казаться – у не„ во вс„м мире не останется ни одного близкого сердца.
– Для Алисы, отец, мне легко сделать вс„, что только в моих силах. Я люблю е„, как близкую сестру. Да и возможно ли не любить е„, однажды с ней встретившись? Но я потрясена тем, что ты сказал. Неужели е„ отец так болен?
– Он мог бы пожить ещ„ по состоянию здоровья. Но энергии для борьбы с тем злом, что его окружает, у него уже недостаточно. А в его жене она нарастает. Он уйд„т из жизни, спасаемый светлой силой любви, которой служил всю жизнь. Потому что зло, что подбирается к его дому, требует энергии и знаний гораздо больших, чем мог достичь пастор.
Только закончил говорить Флорентиец, как раздался л„гкий стук в дверь и слуга доложил, что мисс Алиса Уодсворд приехала. Наль побежала навстречу своей подружке, а мужчины прошли прямо в столовую.
Извиняясь и обвиняя себя в опоздании, Алиса не обмолвилась ни о болезни отца, ни о разладе в доме. Но е„ заплаканные глаза, бледное и расстроенное личико говорили обо вс„м без слов. Она так незаметно положила письмо Дженни рядом с прибором Николая, что даже Наль не знала, откуда пришло письмо. Увидев письмо, доставленное не почтой, Николай взглянул на Алису, положил его в карман и, казалось, инцидент был исчерпан.
– Почему Дженни избрала тебя почтальоном? – внезапно спросил Алису лорд Бенедикт. – Если она ещ„ раз попросит тебя передать письмо комулибо из нас, откажись. Скажи, что лично ей пути ко мне никто не закрывал. Но вот если мать попросит отвезти е„ куда-нибудь по дороге к нам или передать кому-либо письмо или вещь, или что-нибудь передать на словах, – категорически отказывайся и сейчас, и впредь. Вся твоя жизнь в эти месяцы – это отец, заботы о н„м, и мы. Принимаешь ли ты это условие, Алиса?
