Что же из привычных ценностей – домов, стен, улиц – Вы хотели бы удержать посреди моря зв„зд, эфира, стихий? Если в собственном сердце, в мыслях, сво„м сознании Вы не унес„те гармонии любви, – с чем Вы войд„те в общую мировую жизнь Вселенной? Мне ясен Ваш путь. Я повторяю, с чего начал: у меня нет надежды пробиться к лучшему в Вас, ибо оно не чисто и не имеет цельности. Все благие порывы, подобно куче сломанных карандашей и перьев, валяются у Ваших ног. Но я обещал моему другу, Вашему отцу, сделать для вашего спасения вс„ от меня зависящее. Я зову Вас приехать сюда, в деревню, и пожить здесь несколько дней в атмосфере чести и мира. И, быть может, хоть что-то изменится в Вас, а значит, в судьбе вашей внешней и внутренней.
Я не надеюсь, что лучшее в Вас пробудится сейчас и Вы, по моему зову, круто измените курс. Но я – старинный должник Вашего отца. Долг платежом красен. А потому я даю Вам право обратиться ко мне в самую тяж„лую минуту. Дай Бог, чтобы я был в силах служить Вам тогда и уберечь от окончательного падения».
На конверте и бумаге была изображена корона, письмо было подписано полным именем лорда Бенедикта. Окончив письмо, он надписал конверт и отн„с его в почтовый ящик комнаты Мильдрея, присовокупив в маленькой записке просьбу передать письмо после прочтения завещания и письма Алисы.
Затем он прош„л к Алисе, где Наль, уже отдежурившая половину ночи, спала, а Николай менял припарки и компрессы. Больная вс„ ещ„ дышала прерывисто, но жар снизился. Лицо вс„ так же горело, и л„гкая судорога пробегала иногда по телу.
– Можешь менять компрессы реже, Николай. А припарки к ногам и вовсе уже не нужны. Вс„ острое миновало, но это не значит, что болезнь ушла. Полежать Алисе придется немало, и это отчасти сохранит е„ надорванный организм.
Кстати, пока нам никто не мешает, поговорим о тебе. Испытания, которым подвергал тебя Али, ты проходил или очень легко, что казалось, ты и вовсе их не замечаешь, или так сурово, сосредоточенно, в таком беспрекословном повиновении, ни разу не задав суетного или любопытного вопроса, что у тебя не было затруднений, которые обычно создают себе в пути ученики. Наиболее трудное поручение, – Флорентиец указал на Наль, – когда любой задал бы не один, а несколько вопросов, ты выполнил, не возразив ни слова. Но ни Али, ни я не обманывались в тех муках, какие ты пережил, приняв беспрекословно этот урок.
Тебе казалось, что ты сворачиваешь с прямого пути ученичества. Тебе казалось, что только в строгом целомудрии истинный путь ученика. Но ты был верен Али до конца, ты ни разу не запротестовал, даже в мыслях.
Мой дорогой друг и сын, в той семье, что вы с Наль создадите, воплотится великий человек. Он долго ждал появления абсолютно чистых людей, в общении с которыми и с их помощью он мог бы вырасти, усвоить новую для себя современность, чтобы пройти путь служения людям в новом воплощении. Он прид„т к вам третьим реб„нком, когда и ты, и Наль уже совсем созреете как воспитатели и мощные духовные единицы. Перед ним придут сын и дочь, связанные с каждым из вас крепкой, радостной кармой.
Получив приказ Али, ты сказал себе: «Я забуду о сво„м желании быть учеником Учителя. Очевидно, я ещ„ не вырос в ту духовную силу, которая Ему нужна. Буду трудиться в полном смирении, простым семьянином. Быть может, настанет время моего освобождения от тесных обязанностей в быту, и я найду когда-нибудь свой путь и стану достойным жизни подле Учителя. Понесу теперь ношу, что Он мне дал. Понесу радостно, и как бы она ни была тяжела сама по себе, легко мне нести е„, раз Учитель так хочет. Я буду сил„н и добр в простых делах моего серого дня. Я буду оберегать всех, кто мне будет встречаться в этой жизни. Я буду стремиться внести как можно больше радости и мира в мою семью и в сердца окружающих». Это сказал ты себе и пош„л, как велел тебе Али, стараясь скрыть от всех печаль разлуки с Ним. Ты ещ„ не знал, что будешь жить подле меня. Ты ш„л, ни разу не повернув головы назад. Туда, где, как ты думал, оставил свои духовные сокровища и достижения, а также единственное близкое существо – брата-сына, отдав его на наше попечение.
Тот, кто имел силы верности, бесстрашия и любви поступить так, – прош„л свою огненную стену и встал рядом с Учителем навсегда. Настал твой час самостоятельных действий. Ты будешь ещ„ несколько лет жить со мной, и я буду помогать тебе и Алисе. Но ты уже вышел из руководимых и станешь руководящим.
Твой брат тоже проходит свои духовные крепости, и в его жизни вс„ теперь не так, как ты предполагал. Но встреча ваша произойд„т, когда и он выйдет из руководимых, так как его верность равна твоей. Он мчится, как ураган, по своему пути, ломая себе ребра и ноги. А ты двигался, как тяж„лое орудие, и всегда смотрел, какова дорога. Пути ваши разные, но вы оба дойд„те до полного освобождения. Только не думай, что освобожденный всегда свободен от внешней суеты, от е„ кажущихся пут, от быта и его условностей.
