Вам сейчас кажется, что Вы больны. Но это только те злые животные, которых Вы притянули, теребят Вас, не дают Вам покоя. Лучше всего Вы сделаете, если приедете ко мне сюда. Я бросаю Вам несколько мыслей, совершенно для Вас новых, и ещ„ раз – памятью Вашего отца – прошу: оставьте привычку жить в постоянном раздражении. Стройте новую жизнь не на эгоизме и злобе, а на любви и радости.
Труд, пугающий Вас, это единственный путь к пониманию смысла земной жизни. Если будете жить в безделье, конец может быть только один: Вы дойд„те до отчаяния. И скоро убедитесь, если будете упорствовать в сво„м образе жизни, что вс„ доброе и светлое станет Вас избегать. И по этому признаку сможете понять, насколько зло приблизилось к Вам. Спешите спастись! Приезжайте на днях сюда, быть может вс„ ещ„ поправимо. Вы можете встретить здесь людей нужных и приятных Вам, людей, уже несколько связанных с Вами, от них зависит иной поворот Вашей жизни.
Послушайтесь моего зова, Дженни, мы никогда не знаем, где и что нас ждет. И не часто нам дано понимать, сколько людей задето нашей жизнью и деятельностью. Если в три ближайших дня Вы, Дженни, не приедете, я буду знать, что в Ваше сердце доброте не проникнуть. Я прошу Вас ещ„ и именем сестры: имейте к ней милосердие. Она больна, навестите е„. Не ходите в суд,
– это бессмысленно. Дела Вы не выиграете, а Алисе нанес„те тяж„лый удар. Но так как е„ чистое сердце не будет питать злобы, какие бы страдания Вы ей ни причинили, – удар пад„т на Вашу же голову.
Я пока не теряю надежды видеть Вас у себя и ещ„ раз повторяю: Вы можете встретить здесь людей очень ценных, очень нужных и Вам интересных. Вся Ваша судьба может ещ„ повернуться к счастью и радости. Но учтите, Дженни, что «может» не значит «будет». «Будет» – это деятельность человека, его энергия, превращающая в действие то, что быть «может"».
Запечатав письмо. Флорентиец снова прош„л к Алисе, где Наль сменил Николай, убедился, что вс„ выполняется точно и аккуратно, и вернулся к себе. Снова присев к столу, он написал короткое, любезное письмо мистеру Тендлю, приглашая его провести конец недели в деревне. Он написал ещ„ записку лорду Амедею, прося его рано утром спуститься в кабинет за письмами и поручениями в Лондон. Отнеся записку в почтовый ящик Амедея, Флорентиец возвратился к себе, улыбнулся портрету пастора и потушил свечи.
Мильдрея, спавшего после утомительного дня очень крепко, разбудил слуга, подав ему почту. Первое, что бросилось Мильдрею в глаза, была записка Флорентийца, которую он лихорадочно схватил, как будто это было нечто самое ценное в жизни. Ознакомившись с содержанием письма, Мильдрей стал поспешно одеваться и полчаса спустя был в кабинете Флорентийца. Уже совершенно готовый, хозяин дома подал ему два письма, прося сначала навестить Дженни, а затем съездить к адвокату и уговорить Тендля отправиться тотчас в деревню, о ч„м он просит его в сво„м письме.
Дженни нежилась в постели, попивая шоколад, когда ей подали письмо лорда Бенедикта. Она сразу же узнала и длинный зеленоватый конверт, и характерный почерк. Сердце е„ забилось, и вихрь самых разных мыслей и чувств охватил е„. Разорвав конверт, она уже начала было читать письмо, как заслышала шаги матери. Дженни закрыла дверь на задвижку.
Пасторша, имевшая привычку врываться без стука, не смогла войти к дочери, что е„ чрезвычайно озлило.
– Дженни, ты получила письмо от Мильдрея. Что он пишет? Да открой же наконец, – кричала она за дверью.
– Я ещ„ не читала письма, мама. Прошу вас, дайте мне возможность прочесть его спокойно. Я ведь не спрашивала вас, от кого принесли вам письмо вчера вечером. Надеюсь, я могу требовать и от вас некоторой деликатности.
– Да что с тобой, дочка? Неужели ты не понимаешь, что Мильдрей поважнее Тендля будет. Быть может, теперь Тендлю и посылать ничего не надо.
– Говорю вам, мама, оставьте меня в покое, – озлилась в свою очередь Дженни и резко попросила мать уйти. За ночь несколько успокоившаяся, она снова впала в возбуждение. Она прочла письмо раз, два, три, и каждый раз ей казалось, что она чего-то не поняла. Первым побуждением было полное неприятие всего письма целиком. Второй раз ей показалось приятным приглашение лорда Бенедикта. После третьего чтения она решила, что поедет непременно и немедленно же. Дженни стала одеваться, обдумывая, как сообщить матери о сво„м решении. Никогда ещ„ ей не было так радостно думать о наступающем дне. Точно детство вернулось и отец должен везти их к деду на „лку.
Сверх всякого обыкновения Дженни вышла из своей комнаты совершенно одетой. Пасторша, привыкшая видеть дочь по утрам в халате, обомлела. – Как? Ты выходишь в такую рань? В ч„м дело? – Дело в том, что я еду к лорду Бенедикту навестить больную Алису.
