До поздней ночи не возвращался Флорентиец, и все обитатели его дома, сгруппировавшись вокруг Ананды, терпеливо и спокойно ждали его. Только один человек не находил себе места, волновался и трепетал, сам не понимая, что с ним происходит, и это был Генри. То его бросало в жар, то он дрожал, точно в ознобе лихорадки, хватаясь за голову и за сердце.
– Что с тобой происходит, Генри? – спросил его наконец Ананда, когда юноша уже почти терял сознание.
– Я сам не знаю, что со мной. Я полон беспокойства и волнения, точно что-то грозит мне, внутри у меня вс„ дрожит, и я не в силах сдержаться.
– Пойд„м в мою комнату. Мы скоро верн„мся, Николай, но если я понадоблюсь тебе экстренно, пошли за мной Дорию.
– Теперь, мой мальчик, – вводя Генри в свою комнату и закрывая дверь, сказал Ананда, – тебе приходится пожинать плоды зла, неосторожно сотканного тобой. Когда ты пош„л против меня в Константинополе, ты приоткрыл в себе дорогу злу. Не потому зло могло тебя коснуться, что оно было сильнее тебя, но потому только, что оно нашло себе лазейку, чтобы угнездиться в тво„м сердце. Страсти и гордость затемнили твою интуицию, и ты взял от Браццано письмо. Яд его – злой гипнотической воли, будь ты чист и верен, не смог бы отравить тебя. Но во взволнованную твою душу он пролился страхом, самомнением, отрицанием. Мои усилия любви спасли тебя от гибели. И. помог мне. Он защитил тебя увиденным тобою образом матери, е„ чистой любовью, прив„л тебя на пароход капитана Джемса, а Флорентиец нес„т на волне своей могучей воли, защищая от преследующих тебя друзей Браццано.
Сейчас они здесь, в Лондоне. Их эманации вьются вокруг тебя, так как они узнали, где ты жив„шь, и караулят тебя повсюду. Чем защититься тебе, друг? Если ты сам не найд„шь в себе полного бесстрашия, если уверенность твоя не перейд„т в радость верности Флорентийцу и всем друзьям, окружающим тебя своим светом, если ты не увидишь счастья в том, как спасла тебя Жизнь от адских сетей мошенников,– никто из нас не сможет помочь тебе. Вся твоя психика должна перевернуться. Не ты и личное тво„, извне к тебе идущее счастье или несчастье составляют смысл жизни твоей. А тот мир, тот свет, та тв„рдость и поддержка, что ты внес„шь в свой труд для людей. Вот смысл твоей жизни, Украшая старость матери, молодость которой ты не раз отравлял, рыцарски защищая Алису, благодаря которой ты понял величие и силу чистой женской любви, ты можешь теперь, в эти дни, снова стать моим учеником, которому будут по плечу большие задачи.
Ты ещ„ не знаком со второй своей кузиной, Дженни. Но по опыту с Браццано знаешь, как легко попадает человек в сети злых, если он раздражителен. Дженни не только раздражительна и зла. Она ещ„ и постоянно возбуждена настоящим астральным костром – своею матерью. Друг друга питая, обе привлекают к себе шайку наших врагов. Если ты готов, вынеся опыт бездны страданья, повторить обет беспрекословного повиновения; если в сердце тво„м нет раздвоения, и ты ясно видишь, что для тебя есть только один путь: идти так, как видит и вед„т тебя твой Учитель, – я могу принять твой обет и вести тебя дальше. Но на несколько лет ты уедешь с Флорентийцем, видя в н„м такого же Учителя и друга, как я. Разлука не будет существовать, если в тебе поселятся радость и спокойствие знания.
Генри, за несколько минут до разговора дрожавший, почувствовал такое глубокое успокоение, какого ещ„ не испытывал ни разу в жизни.
– Благодарю вас, Ананда, Учитель и друг. Я понял вс„, что вы мне сказали. Я знаю, что мне делать, я спокоен. Я больше не тот шалый, влюбл„нный в вас мальчик, который причинил вам столько горя, вернее, беспокойства вам и горя себе. Я созрел и могу теперь непоколебимо и добровольно произнести обет беспрекословного послушания.
Ананда подош„л к Генри, положил ему обе руки на голову и посмотрел ему прямо в глаза. Карие с золотом зв„зды Ананды, казалось Генри, пронизывали его до самых сокровенных частиц существа. Генри точно таял под этим взглядом, точно растворялась и превращалась в жидкий огонь вся кровь в его жилах.
«Ещ„ мгновение, и я умру, умру счастливый», – мелькнуло в уме Генри.
– Подожди меня здесь, сын мой, – услышал Генри голос Ананды. показавшийся ему измененным. Он несколько раз глубоко вздохнул, оглядел комнату, в которой остался один, и бессильно опустился в кресло. Слабость его прошла быстро, он снова почувствовал себя сильным и радостным. В комнате открылась другая дверь, которой Генри не заметил. На пороге стоял преображенный Ананда, Ананда. сиявший как шар света, в белой одежде с золотым шить„м, и протягивал к нему руки.
