– «Ананда, Ананда», – как бы силясь что-то вспомнить, повторила за Дорией пасторша. – Кто этот Ананда? Это имя мне что-то говорит, и вместе с тем никакой образ не связывается в моей памяти с этим именем.
– Ананда очень большой друг лорда Бенедикта. Он поедет с вами в судебную контору. Да вот и он сам.
Приветливо поздоровавшись с обеими женщинами, Ананда передал Дории просьбу лорда Бенедикта пройти к леди Цецилии, где она найд„т Алису и его самого. Услышав имя леди Цецилии, пасторша вскрикнула, пошатнулась и упала на стул, не имея сил удержаться на ногах. – Что вас так испугало? – спросил Ананда. – Нет, ничего, просто я так измучена всевозможными горестями за последнее время, что имя, произнес„нное вами и не имеющее, конечно, ко мне никакого отношения, заставило меня что-то вспомнить.
– Не знаю, право, как такая добрая и смиренная душа, как сестра вашего мужа, могла доставить кому-то тяжесть и скорбь. Но что е„ встреча с вами, как и ваша встреча с Алисой очень важны для вас, – в этом нет сомнения.
– Значит, мой муж был прав, разыскивая свою сестру? Значит, она действительно у него была?
– Почему же вы не верили своему мужу? Ведь ещ„ в Венеции, когда вы были невестой, ваш муж рассказывал вам о печальном исчезновении из дома его сестры.
– Да, да, он говорил мне. Но… но… Браццано мне объяснил, что у Эндрью Уодсворда никогда сестры не было, что это психический заскок, своего рода ненормальность.
Лицо пасторши выражало полное недоумение, она смотрела на прекрасного собеседника, словно прося его помочь разобраться в истине.
– Вам ведь, леди Катарина, ваши любовь и доверие к Браццано принесли немало горя. По всей вероятности, вы не раз имели возможность убедиться в его лживости и жестокости к вам, равно как и к вашим дочерям. Пусть же встреча с сестрой вашего мужа и племянником Генри будет для вас рубиконом в жизни. Воочию убедившись во лжи Браццано, отрекитесь от него и всей его шайки вместе с Бондой.
– Если бы вы только знали, мистер Ананда, как разрывается на части мо„ сердце! Я больше ни минуты не могу жить подле этих гнусных людей. Но ведь я сама их призвала и своими собственными руками отдала им сво„ любимое дитя. Как же мне теперь жить? Как вырвать у них Дженни?
– Прежде чем думать об этом, надо самой утвердиться на какой-то нравственной платформе, чтобы цельность мысли и чувства могла настроить на творчество ваш организм. За двумя зайцами погонитесь, – без всего останетесь. Соберите все силы вашей любви, чтобы помочь нам сейчас спасти Алису. Найдите в себе не раскаяние в том, что были неверной женой, плохой матерью, а радость, что можете возвратить вашему мужу часть верности, передав Алисе свою запоздалую помощь и заботы.
У Дженни – вам это лучше других известно – есть живой отец, и он ни перед чем не остановится, чтобы доказать свои права на не„. Если вы прежде не понимали, что Дженни унаследовала довольно отцовских качеств, то за последнее время должны были в этом убедиться. Чувствуете ли вы ещ„ в себе мучительную связь с Браццано?
– Нет, нет! На мне точно пуды тяжести лежали, как вериги давила ужасная клятва, данная Браццано. Но стоило мне провести одну только ночь в доме лорда Бенедикта, и вс„ ушло, точно мне развязали крылья, мне теперь легко, я перестала его бояться.
– Если это так, то вам сейчас следует думать не о борьбе с Браццано, а как защитить Алису. И первым делом должна быть ваша радостная встреча с леди Цецилией, ваше признание е„ полноправной владелицей капитала, переданного ей по завещанию вашим мужем.
– Бедная моя голова, мистер Ананда. Я, конечно, не собираюсь соглашаться с ложью Браццано, намерений которого до сих пор не понимаю. Но как же я могу е„ признать, если никогда е„ не видела?
– Важно ваше желание не спорить с очевидностью. Важны ваши верность и стойкость, если вы убедитесь, что леди Цецилия не может не быть вашей родственницей. Важно, чтобы в вас не было половинчатости и сомнений. Остальное предоставьте нам.
Ананда встал и предложил леди Катарине спуститься вниз, где он познакомит е„ с леди Цецилией и ещ„ кое с кем. Они прошли по залитой ярким солнцем боковой лестнице вниз, и леди Катарина, ослепленная бившими ей прямо в глаза солнечными лучами, не сразу могла разглядеть, кто стоит перед ней в тени комнаты. Но одну фигуру она увидела ясно, это была е„ дочь в траурном платье. «Алиса», – крикнула мать, протягивая к ней обе руки.
– Я здесь, мамочка, – услышала она сзади голос дочери. Повернувшись и очутившись между двумя Алисами, пасторша закрыла рукой глаза и прошептала: – Матерь Божья, да что же это такое? Уж не чары ли это? – Успокойтесь, леди Катарина, – сказал лорд Бенедикт, – леди Цецилия в самом деле разительно похожа на вашу дочь, но вс„ же только через двадцать лет Алиса будет видеть себя такою в зеркале.
Пасторша почувствовала, что лорд Бенедикт взял е„ под руку. Она благодарно взглянула на него и сама удивилась, как ей стало легко и непривычно радостно и какая сильная привязанность рождалась в ней к этому человеку, так недавно казавшемуся всех страшнее.
