Отец Дженни, бросивший твою мать и заставивший е„ выйти за твоего отца замуж, уже тогда был потерянным существом, вором, грабителем, искавшим повсюду подобных себе и имевшим грязные связи во всех частях света. Когда был жив твой отец, он не осмеливался вспоминать о матери, так как знал, что отец твой кремень чести и справедливости. В его расч„ты не входило бороться за свою дочь, но он отлично был осведомл„н о жизни Дженни и леди Катарины.
Но вот пришлось злодею потерпеть фиаско и понадобилось ему для гнуснейших целей чистое существо. Настолько чистое, чтобы ни один из соблазнов не мог свить себе гнездо в его сердце. Тогда мысль негодяя протянулась к дому пастора, к тебе, Алиса. И вс„ гнусное действо бракосочетания Дженни было разыграно только для того, чтобы заполучить тебя любыми способами. Отца уже нет, Алиса. Вместо него я подле тебя.
– Я благодарю небо тысячи раз, что папы нет в живых и он не страдает от всего этого ужаса, – бросилась на колени перед Флорентийцем Алиса. – Пусть папа ид„т спокойно, пусть ид„т как можно выше, чтобы ни одна из тревог земли не коснулась его и не обеспокоила его мудрой жизни. Я осталась здесь вместо него, отец Флорентиец. Молю тебя, помоги мне выстоять в полном самообладании и спокойствии, чтобы сила твоя могла проходить через меня нераспл„сканной и вся твоя помощь доходила бы до моих дорогих и несчастных мамы и Дженни.
– Так, дочь моя. Я и не ждал от тебя другого. Но ещ„ одно ждет тебя испытание. Ты слышала, Николай тебе рассказывал о Левушке и Браццано. Браццано – отец Дженни.
Бедная Алиса, смотревшая неотрывно в глаза Флорентийца, прошептала:
– И ты, отец Флорентиец, пустил в свой дом меня, дочь женщины, знавшей Браццано! Будь же мне вечным примером милосердия, которому нет пределов. Помоги дважды утвердиться моему самообладанию, чтобы маме и сестре было легче бороться и победить.
Флорентиец положил на голову Алисы свою правую руку, на не„ свои руки положили сэр Уоми и Сенжер.
– Мой путь да сплет„тся с орбитой твоей, и вся Любовь в тебе да сплет„тся в сеть защитную с Любовью моею вокруг тебя, – сказал сэр Уоми.
– Твоя жизнь да станет отныне красотой, и зло да не сможет подойти к тебе. Все заклинания да распадутся подле тебя, ибо сеть моя защитная оберегает тебя, – произн„с Сенжер.
– Аминь. Свет на пути пройд„т беспрепятственно через твой канал. Иди, друг, и жди меня через час у твоей матери, – сказал Флорентиец.
Алиса вышла из кабинета такой радостной, такой л„гкой, какой давно уже себя не чувствовала. Ей не хотелось сейчас никого видеть, она быстро прошла к себе в комнату и села у портрета отца. Прижав к себе дорогое лицо, она думала только об одном: стать достойной отца и создать такую семью, в которой была бы невозможна ложь. Сейчас в сердце е„, где с детства жило страдание, обжигавшее е„ как раскал„нный гвоздь, было спокойно. Слова Флорентийца осветили ей суть отношений между людьми перед Вечностью. И ещ„ понятнее стало, как она, дочь, сможет стать матерью тому, кто был ей отцом.
– Если бы только я сумела быть достойной того доверия, какое мне оказано. Я буду день за дн„м вс„ крепче думать о том, как воля моих великих друзей ль„тся через меня. Отец, отец! Я и не представляла, что можно подняться на такую высоту чести и милосердия, где прожил ты. Сейчас я пойду к моей матери и передам ей тво„ прощение, твою помощь.
Так думала Алиса, ощущая в себе непобедимую силу и уверенность. Ни минуты она не колебалась и не страшилась, что смутится при встрече с матерью. Не о позоре е„ она думала, а о реальной помощи, которую могла ей оказать.
Алиса переоделась. Ей казалось невозможным выйти из комнаты в том, в ч„м она приняла благословение чудесных рук своих великих друзей. Благоговейно сняв сво„ ч„рное платье и не понимая, почему она это делает, она надела одно из лучших своих платьев, белое с ч„рным, и пошла к леди Катарине.
Там она застала только Ананду, который прин„с матери новый итальянский журнал, рекомендуя обратить внимание на некоторые статьи. Знавшая, как ненавидела леди Катарина всякое чтение, Алиса была удивлена искренним е„ интересом. И вид матери сегодня изумил е„.
– Что с тобой сегодня, Алисонька? Ты чем-нибудь особенно обрадована? – в свою очередь спросила мать.
– Я так нарядна, мама, что даже поразила вас. А я только что хотела спросить, почему вы так прекрасно выглядите сегодня? Вы просто красавица, хотя и поседели.
– Как я виновата перед тобой, доченька, я не видела, как ты красива и какое сердце жив„т в тебе.
– О сердце Алисы слава ид„т. О ручках и смехе сказки плывут. Голос Алисы
– сам ангел по„т. А щ„чки Алисы что розы цветут, – внезапно пропел Ананда, подставляя имя Алисы в народную английскую песню.
Голос Ананды, и всегда поражавший Алису гибкостью и тонкостью фразировки, сегодня особенно проник в е„ сердце. Как много предстояло ей трудиться, чтобы достичь хоть половины этой музыкальной выразительности. Лукавство, с которым глядел при этом на Алису певец, заставило мать и дочь весело рассмеяться. Под этот смех и вош„л незамеченным Флорентиец.
