Все начинается на странной дворовой распродаже, когда главный герой видит картину боксерского боя, созданную местным свихнувшимся художником. На картине изображена взволнованная женщина, которая начинает преследовать главного героя. Он бежит из родного города, но женщина идет по пятам. Она приходит во снах и приносит огонь. Однако тревожный образ принадлежит не картине – он принадлежит главному герою. Это его прошлое, с которым нужно встретиться, пока оно не выжгло его дотла.
© Вавикин В.Н., 2014
© ООО «Литературный Совет», 2014
Есть одна древняя легенда о демоне перекрестков. Говорят, если заключить с ним сделку, то в обмен на душу он исполнит одно желание. Самое сокровенное, самое дорогое. Такой вот обмен – одна душа за одну мечту. Такой вот выбор… Выбор, перед которым оказался Дуган Белфорд. Был, правда, еще один вариант, но он решил, что пустить себе пулю в лоб никогда не поздно. Поэтому он отправился на старый перекресток недалеко от города Пирр, округа Хьюз, в штате Южная Дакота.
Ни на что не надеясь, ничего не ожидая, он опустил в землю прядь своих волос и, закурив сигарету, стал ждать. Закончилась одна сигарета, вторая, третья… Ничего не происходило, и Белфорд хотел уже рассмеяться и уйти, когда наконец-то появился демон… Так, по крайней мере, Белфорду показалось в ту ночь. Утром же от воспоминаний остались лишь осколки да тяжелое похмелье…
Машина отца стояла на обочине. Двигатель работал. Датчик топлива приближался к нулю. Перекресток, казавшийся ночью вратами в ад, в лучах восходящего солнца стал просто пыльным перекрестием двух песчаных дорог. Застывшее невдалеке озеро Хипл выглядело монолитным и неподвижным из-за отсутствия ветра. Слышался грохот приближающегося поезда. Тяжелый состав выползал из города, набирая скорость. Белфорд развернулся. Шлагбаума на переезде через железную дорогу не было, лишь мигали красные фонари, предупреждая о приближении поезда. Белфорд вдавил педаль газа в пол. Старый двигатель пикапа заревел, выбросил облако сизого дыма. Подвеска громыхнула. Машинист дал предупредительный сигнал. Стальная громада железнодорожного состава осталась позади.
Белфорд выехал на ведущую в город магистраль. С левой стороны мелькала голубая даль Миссури и горы за ней. «Главное – дотянуть до дома», – подумал Белфорд, услышав, как недовольно кашлянул двигатель пикапа.
Недалеко от казино «Золотой остров» он свернул с магистрали. Старые дома с чистыми, недавно выкрашенными стенами выстроились вдоль узкой дороги, огибавшей ровным овалом внутреннюю часть квартала. Гаража не было, лишь подъездная дорога да пара ржавых пикапов на заднем дворе, который приходилось делить с другими соседями.
В пристроенном к дому сарае Белфорд нашел канистру бензина, заправил пустой бензобак. Отец завтракал на кухне. Высокий, крупный, с копной черных сальных волос и недельной щетиной. Дуган бросил ключи от пикапа в прибитую возле двери старую рукавицу. Края рукавицы давно растрепались, рисунок, вышитый матерью Дугана два десятка лет назад, потускнел, покрылся грязью. Дуган миновал кухню. Отец не поднял головы. Лестница на второй этаж скрипнула. В дальнем конце коридора послышался старческий кашель. Дуган остановился, бросил настороженный взгляд в сторону комнаты матери своего отца. Старуха снова кашлянула, позвала его по имени.
– Дуган, это ты? – спросила она. – Я слышу твои шаги.
– Ни хрена ты не слышишь, – проворчал Дуган, однако все равно зашел в пропахшую нафталином и лекарствами комнату.
Старуха лежала в кровати, бешено вращая выпученными глазами. Ее кровать была настолько большой, что старуха казалась в ней совсем крохотной и сморщенной. Кровать, с которой она никогда не вставала.
– Дуган! – расплылась в улыбке старуха. Дуган улыбнулся в ответ, стараясь не смотреть на ее желтые, редкие зубы. – Был у женщины? – спросила старуха. Дуган замялся, пожал плечами, затем решил, что будет лучше кивнуть. – И когда свадьба?
– Свадьба?
– Тебе уже тридцать. Я хочу увидеть правнуков, Дуган, – старуха снова улыбнулась. Дуган кивнул, не особенно задумываясь, как это будет истолковано. – В следующий раз можешь привести свою женщину сюда, – сказала старуха. Дуган снова кивнул, улыбнулся на прощание, оставил старуху наедине с ее миром пролежней и пузырьков с лекарством.
Он заперся в своей комнате, лег на кровать, выкурил сигарету, разглядывая картину, купленную день назад на уличной распродаже в районе начальной школы имени Вашингтона. Картина была яркая, красочная до неприличия.
