Ну да, я же, по его мнению, являюсь учеником мирового зла в лице Ази-Дахаки, ну, а то, что он носит титул Дьявольского Дракона Тысячи Заклятий и является сильнейшим из драконьих магов… Так легенды и мифы недостоверны/разнятся от источника к источнику и наверняка пропустили эту и много других «маловажных» деталей! И, естественно, раз я являлся учеником подобного монстра, то и сам должен быть монстром не меньше, а если учитывать, что «ученик превзойдет своего учителя», как любят говорить во всяких пророчествах, то и вовсе большим. И вполне естественно, что раз я весь из себя такой злой, пусть даже в этом измерении веду себя адекватно, то просто не мог не оттоптать хвост демонам… И хорошо, если только им.
— Нет. Скорее, воздаяние. Наверное, всё же не стоило убивать Асмодея… Нет, без его души подарка не получилось бы.
— Я так и знал! — Довольно ухмыльнулся Арима. — Вот теперь я точно уверен, что ты не лгал, когда представлялся! Только ученику мирового зла могло прийти в голову вместо конфет, цветов или подарков дарить что-то, содержащее душу невинно убиенного создания! — После чего вся наигранная радость испарилась, и он спросил серьёзным и даже мрачным тоном: — Насколько всё серьёзно, и можно ли замять? — Мда. Чувствуется политик. Только узнал, а сразу же интересуется, можно ли замять.
— Увы, но нет. Смерть одного из семидесяти двух демонов-князей и его наследника никто не простит. Да и у демонов явно виден интерес к моей скромной персоне.
— Семьдесят два демона-князя? — Уцепился за якобы случайную оговорку Арима, снова буквально с головой зарываясь в в Мировую Свалку, и то, что он там увидел, ему явно не понравилось. — Насколько был силён Асмодей, и правда ли насчёт легионов?
— Ничего точного насчёт Асмодея сказать не могу, но в ментальной схватке у него были неплохие шансы меня победить. — Ага, были бы, не будь у меня такого превосходства в Воле, но даже так битва была не из легких. — А вот легионов у него и вправду было семьдесят два. Правда, теперь их осталось всего шестьдесят восемь.
— Дай угадаю, даже оставшихся легионов с лихвой хватит на то, чтобы смести этот остров и пройтись частой гребёнкой по миру? — Ещё более мрачно спросил Глава онмёджи.
— Именно! — Не стал я сдерживать оскала.
— Рокуро, ну вот за что ты меня так не любишь? — Вопросил Арима, производя вариацию жеста «рука-лицо» в версии «стена-лицо». Ну вот, теперь у меня есть бесплатный барельеф лица Главы всех онмёджи. — Ну вот жил же себе тихо-мирно, никого не трогал, и тут нате вам, началось: пророчества, бесчеловечные эксперименты, Юто, Падшая Скверна, Басары, а теперь ещё и демоны, из Ада вылезшие. И ВО ВСЁМ этом так или иначе замешан ты! Тебе что, жить мирно надоело?!
— Надоело! — Совершенно честно сознаюсь в этом.
— Убейте меня! — Простонал Арима, ещё раз впечатывая лицо в стену. Ну вот, теперь у меня два барельефа его рожи. — Значит так, раз демонам ты так сильно нужен, и явиться они могут куда угодно, то ты с ними и разбирайся. Ну, а я в отпуск! Девушки в купальниках, ждите меня!
— Умываешь руки? — Хмыкнул я на его «крик души». — А как же работа?
— К чёрту работу! Кхм-кхм, черти и так явиться могут. Ну, а насчёт работы? Разберутся, не маленькие, ну, а я на Мальдивы… Или лучше Майами?
— Р. О. К. У. Р. О. Рокуро, — Тихо шепнула Корди мне на ухо, после чего необычайно резко вскочила с кровати. — Ты готов?
— К чему? — Осведомляюсь я, ибо явно не понимаю, что за бурная радость вперемешку с предвкушением пляшет в эмоциональном плане моего техно-гения.
— К Танабате! — Бодро крикнула Корди, но потом вдруг приняла очень злой и рассерженный вид. Впрочем, так она выглядела ещё более мило, чем обычно, а потому мне стоило огромного труда не затискать её тотчас же. — Ты что, забыл?!
Точно, сегодня же седьмого июля! Я и забыл, как этот день важен для японцев, а в особенности для девушек. «Конечно, наиболее неравнодушны к празднику подростки, старшеклассники, студенты. В студенческих городках идет нешуточная подготовка к седьмому июля, а точнее, к ночи с шестого на седьмое июля. Наступит вечер, молодые люди и девушки, облачившись в лёгкие летние кимоно, называемые юката, начнут празднование, надеясь на исполнение всех загаданных желаний, большинство из которых — надежда на встречу с единственной и неповторимой любовью» — Как-то так выдала мне понятие Танабаты память. Аве абсолютной памяти, аве! Вообще из рассказов Корделии и её мечтательных вздохов я могу сделать два вывода: первый — Танабата это очень красиво и реально неплохое время для романтических развлечений, второй же — Корди как раз одна из тех, кто каждую Танабату надеется на «встречу с единственной и неповторимой любовью». Конечно, после признания подобные страсти несколько улеглись, но почему бы и не порадовать Корди? Значит, решено! Устроим моему милому техно-гению настоящий праздник!
— Н. А. На, — Та, тем временем, смущённо тычет мне в нос небольшим свёртком. — Подарок!
