Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в новую, более милосердную и справедливую эпоху?..Детство Макса прошло в мире красок и чисел, и до шести лет он даже не умел говорить. В юности он перенес клиническую смерть, при этом ему являлись двенадцать загадочных силуэтов, в каждом из которых было начертано некое имя. Не в силах постичь смысл этих вещих имен, он тем не менее сознавал их исключительную важность.Лишь спустя восемь лет Макс, уже окончивший два университета, встретил первого из Двенадцати. Эта встреча положила начало провидческому пути, на котором он стремится познать тех, с кем его непостижимым образом связала судьба. Возможно, он получит и ответ на главный вопрос: что произойдет 21 декабря 2012 г.?Новый мировой бестселлер — завораживающий поиск разгадки одной из главных тайн человечества и путь к духовному просвещению каждого из нас.
Эта книга посвящается тем Двенадцати, что вызвали к жизни энергию древних пророчеств — ради блага всего человечества
Дорогой читатель!
Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут.
Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям.
Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии.
Выбор за вами.
В радости —
Заповедано, что две тысячи двенадцатый год знаменует собой конец календаря индейцев майя. Есть древние легенды и у шаманов хопи, свидетельствующие о том, что вся мудрость древних миров, в том числе мифы Лемурии и Атлантиды, указывает на две тысячи двенадцатый год как на начало или конец жизни человечества в том его виде, в каком оно существовало на протяжении тысячелетий.
Долгие века Второе пришествие и конец света в пламени Армагеддона предрекает христианство, обещая праведным рай на земле. Прихода Мессии ждут иудеи. О волшебном преображении мира гласят и многие духовные культуры коренных народов обеих Америк.
И везде так или иначе указывается священное число: две тысячи двенадцать.
Если вам на глаза попалась эта книга и вы думаете вникнуть в ее суть, то вы, без сомнения, из числа тех избранных, что способны повлиять на судьбоносный выбор: суждено ли нашей планете сгинуть в пламени апокалипсиса или же человечество ждет спасительное преображение.
Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем не менее это был тот самый взрыв, что увенчался зарождением Макса Доффа.
В тот на редкость благодатный, усеянный звездами студеный вечер, ровно за сорок восемь минут пятнадцать секунд до полуночи, в пригороде нью-йоркского Тэрритауна, в спальне своего дома, стилизованного под ранчо, Герберт и Джейн Дофф испытали взаимный оргазм, ярчайший в их сорокапятилетней супружеской жизни.
У Герберта несравненное ощущение продлилось четырнадцать секунд.
У Джейн оно оказалось гораздо более значительным. В то время как ее физическое тело содрогалось волнами чувственного удовольствия, пульсирование которых проникало в самую душу, она одновременно пережила ощущение выхода из своей телесной сущности, оказавшись в окружении величавых переливов живого пурпура и синевы. Время застыло, и женщина блаженно с ним слилась, положившись на его волю. Подобное она испытывала впервые. В этот момент Джейн четко уяснила, что они с мужем наконец зачали желанного ребенка.
Ребенок у Герберта с Джейн, собственно, уже был: полуторагодовалый сын Луис. Его появление на свет омрачила пуповина, опутавшая шею. Если бы не самоотверженные усилия работников роддома, то еще вопрос, пережил бы мальчик родовую травму или нет.
Уже с первых дней жизни Луис был капризным, раздражительным, неуемным сумасбродом, которому никто и ничто не указ. К счастью для Джейн, Герберт владел успешным книжным издательством, а потому мог позволить нанять в дом на полный день няню, которая помогала присматривать за малышом, но и при этом за сорванцом нужен был, как говорится, глаз да глаз. А между тем супругам, откровенно говоря, так хотелось завести «нормального» ребенка.
