– Само собой. Я это понимаю, Лер.
Поправляю одеяло, укрывая её пятки, упрятанные в некогда белые носки.
Молча ухожу на кухню, демонстрируя обиду.
Здесь уже не так сильно пахнет, однако в воздухе всё ещё чувствуется аромат горелого.
– Готовили?
Парень тоже уже тут.
– Если это можно так назвать. Где я и где готовка?
Тянется к тарелке.
– Не советую есть верхние и нижние. Они конкретно подгорели.
– Да нормально, – сворачивает себе один. – У нашей поварихи в детдоме тоже всё время подгорали, но мы любили пятницу только из-за блинов.
Теперь понятно, почему Ксюша решила готовить именно их.
– Остыли, погрей. Вон же микроволновка есть.
– И так пойдёт.
– В холодильнике варёная сгущёнка стоит.
– Вот это праздник! А чая горячего не найдётся?
Поджимаю губы.
– Понял. Сам, – закинув в рот второй блин, подходит к плите. Берёт чайник. Наливает в него воду из-под крана.
– Ты чего делаешь? Обалдел совсем? Её нельзя пить!
– Почему это? – недоумевает.
– Потому что зубы повысыпаются и камни в почках образуются.
– Кто сказал тебе эту ерунду?
– Товарищ отца. Он врач.
– Да брось! Мы всю жизнь эту воду пьём. Не боись. Не московское хлористое жужжево. Ручаюсь.
Закрывает кран. Ставит чайник на плиту. Включает конфорку и подсветку на вытяжке.
– О, а это чё у вас такое? – внимательно рассматривает то, что разложено на столе.
– Развлекались.
Берёт картонную куклу в руки. Затем выбирает ей наряд. Джинсовые шорты, топ, рубашку.
Одевает.
Любуется результатом.
– Красивая. На тебя похожа.
– Это чем же?
– Как чем? Одежда. Лицо, волосы, ноги.
– Ноги?
– Ну да. Длинные и стройные.
Даже в полутьме вижу, как розовеют его скулы.
– Типа комплимент? – выгибаю бровь.
– Комплимент, – не отрицает. – Слушай, так это всё ты нарисовала? – перебирает бумажный гардероб. Платья, брюки, юбки.
– У твоей сестры в рюкзаке нашлись фломастеры, карандаши и бумага.
– А картон для куклы где взяли?
– Тут валялась бесхозная коробка от зефира.
– Офигеть, вы находчивые.
– Думаешь, много фантазии на это надо?
– Думаю, да. Тут столько вариантов шмота… – разглядывает нашу модную коллекцию с интересом. – По-моему, из тебя вышел бы отличный дизайнер.
– Выйдет. Я буду учиться в Академии моды Юдашкина.
– Это какой-то важный чел?
– Пфф, какой-то. Это известный кутюрье, вообще-то.
– Ясно. Отец одобряет твой выбор?
– Ему, конечно, хотелось бы, чтобы я вовлеклась в дела семейного бизнеса, но спорить со мной, увы, бесполезно. Всё равно по моему будет.
– Ты классный художник.
– Художником была моя мама. А я так, профан, пытаюсь им быть, – разворачиваюсь к плите.
Выключаю конфорку. Снимаю свистящий чайник. Зачем-то сама наливаю ему чай.
– И себе тоже сделай. Давай попьём вместе на улице. Я там сладостей всяких вам купил. Не ожидал, что блинов наварганите.
– Обычно я не употребляю сладости по ночам, – отзываюсь строго, при этом всё же наливая себе чай.
– Так то обычно, Лер, а сегодня можно. Давай! – открывает холодильник, вытаскивает оттуда сгущёнку. Забирает тарелку с блинами. – Бери наши кружки и погнали на крыльцо.
Так мы тихо перемещаемся на улицу.
Парень расстилает клетчатое одеяло на верхней деревянной ступеньке. Открывает коробку конфет.
– Я только швейцарский шоколад ем, – оповещаю деловито.
– Окей, – отставляет конфеты в сторону. – А к торту «Птичка» как относишься?
– Не хочу суфле, – выдаю капризно.
– А так?
Передо мной появляется упаковка с заварными пирожными.
Заварные – мои любимые, между прочим.
– Ну и куда столько?
– Ты не думай, что фигню привёз. Это самые вкусные в городе. Еле успел урвать в ночном. Последние забрал. Попробуй.
– Целиком не буду. Много.
– Ща, минутку.
Встаёт. Уходит, но очень быстро возвращается. С ножом в руке.
– Распилим пополам.
Делит пирожное на равные части.
– Так?
– Так, – одобряю.
Пробуем на пару и, блин, это реально очень-очень вкусно. Он меня не обманул.
Скосив взгляд на упаковку с пирожными, подношу чашку с чаем ко рту.
Эх… Уже жалею о своей чрезмерной вредности.
– Пилю второе? – предлагает с улыбкой, будто внаглую читая мои мысли.
– Нет.
– Нет? – удивлённо переспрашивает.
– Где ты был столько времени?
Пусть не думает, что предъявлять за нарушенное обещание не стану.
– Белка ушатала тебя, да?
– Твоя сестра – сущий чертёнок. Я тут чуть крышей не поехала, – признаюсь откровенно. – Сначала она мучила кота, потом взялась за меня.
– А где кот, кстати?
– Ясно где, удрал.
– Игра в доктора ему не зашла?
– Не зашла конечно, – выражаюсь его же языком.
– И что было после?
– После Ксюша играла в учителя, спрашивающего у меня, ученицы, таблицу умножения.
– О, таблице я научил, – произносит с гордостью.
– Потом она стала судьёй, разбирающей преступление века.
– Это какое?
– Дело о похищении кота инопланетянами.
– Оригинально.
– Затем началась игра в директора завода по выпуску лимонада.
– Я видел те бутылки с надписями. «Пофигин», «Веселин». Кто креативил с названиями?
– Ксения Дмитриевна, как она попросила к ней обращаться, требовала у сотрудников, в лице меня, придумать что-то необычное.
– У тебя получилось, а вообще история с лимонадом – это из-за матери. Она у нас долгое время там работала на конвейере.