Встаю с лежака. Снимаю очки, оставляю их там и направляюсь к ребятам.
Иду вызволять маленькую фурию из плена. Визг стоит невероятный.
Сиганув в воду, через несколько секунд выныриваю на поверхность и тут же слышу угрожающее:
– Щас она тебе сделает!
– Она тебе не поможет, Белка.
– Чё эт? Ещё как поможет. Лерка, нападай на него! Фас!
И я нападаю.
Запрыгиваю на спину. Руками хватаюсь за крепкую шею.
– Топи чудище! – подначивает Ксюша.
– Э, вы чё, девчонки, обалдели? Двое против одного. Алё! – смеётся парень.
– Топи! Топи!
Виснем на нём.
Как придурки втроём плещемся в бассейне.
В какой-то момент Демьян, которому досталось вдвойне, уходит под воду.
– Мы его победили! Мы победили морское чудище! Ура! Дай пять!
Хлопаю её по ладони.
Отдышавшись, приглаживаю волосы.
– Где он? – озадаченно кусает губу Ксюха.
– Не знаю, – осматриваюсь растерянно.
Парня нигде нет. Чуть поодаль справа плещутся подростки. Слева на матрасе плавает дед в широкополой шляпе.
– Мы че, утопили его по-настоящему? – спрашивает, широко распахнув глазища.
– Да нет.
Вода-то голубая, почти прозрачная.
Внизу, вроде как, никого нет.
– Дёма! – кричит девочка испуганно. – Дёма, ты где? – крутит головой, едва не плача. – Мы его утопили, Валера!
Собираюсь в очередной раз оспорить эту версию, но внезапно меня хватают сзади.
– Попалась, предательница! – щекочут ухо горячие губы.
Вечером идём гулять по набережной.
Там шумно и весело. Многочисленные кафе-рестораны переполнены курортниками. Парк аттракционов сияет разноцветными огнями. Музыканты поют известные хиты, собирая вокруг себя толпы зевак.
С моря дует лёгкий ветерок. Ксюха постоянно хохочет. Демьян улыбается.
Всё хорошо и знаете, мне на душе так невероятно легко! Проснувшись утром, я представить себе не могла, сколько эмоций и новых впечатлений подарит мне этот день…
– Слушай, Лерка, помнишь ты хотела, чтобы у тебя были свои деньги? – останавливает меня парень вдруг.
Вопросительно выгибаю бровь.
– Всё ещё хочешь?
Хитрый прищур напротив всерьёз озадачивает.
– Ну допустим.
– Так и думал. Идём сюда! Белка, не отставай!
Его пальцы уверенно цепляют мои. Крепко сжимают. И пока мы быстрым шагом направляемся неизвестно куда, я зачем-то думаю о том, какая большая и тёплая у него ладонь.
– Захар Ильич, доброго вечера! – Демьян здоровается с пожилым седовласым художником.
– Привет, дорогой.
– Вот. Привёл, как обещал.
Дед отрывается от своей работы.
– Здравствуйте, барышня, – смотрит на меня сквозь очки с толстой оправой.
– Добрый вечер, – растерянно возвращаю приветствие.
– Немного терпения, молодежь. Пару минут – и я уступлю вам место.
– Дём, – нахмурившись, взглядом посылаю немой вопрос.
– Я видел твой рисунок, Лер. Ты очень круто рисуешь людей.
Мои щёки заливаются краской, когда понимаю, о каком именно рисунке идёт речь.
– Ты рылся в моих вещах?
– Нет конечно. Сеструха показала.
Недовольно поджимаю губы.
– Она сказала, что ты набросала это минут за двадцать.
– Тоже мне достижение.
– Достижение! Мы с Ксюхой там как настоящие.
– Скетч получился довольно посредственным.
– Ни фига. Он классный, – качает головой, выражая несогласие. – Короче слушай, надо поработать художником. Выручить Захара Ильича.
– Чего? – смотрю на него во все глаза. – В смысле?
Разъяснить не успевает.
– Готово, – объявляет дед и отдаёт портрет парню девушки, которую рисовал.
– Спасибо, держите, – рассчитывается наличкой её ухажёр.
– На здоровье. Любуйтесь. Ну всё, ребятки, – седовласый художник поднимается со складного стула. – Отчаливаю к жене на день рождения. Надеюсь успеть до того момента, как она выставит мои вещи за порог, – хохотнув, хлопает парня по плечу. – Бывай. Развлекайтесь, коллега, – а это уже адресовано мне. – Держите инструменты, – передаёт пенал с заточенными карандашами и грифелями. – Женечке занесите всё потом в кафе.
– Не волнуйтесь, Захар Ильич. Сделаем.
– Удачи, – прихватив с собой пиджак, дед уходит. Оставляя меня в состоянии полной растерянности.
– Садись, Лерка, вон уже первые желающие.
– Демьян, да ты что! Я не могу!
– Можешь, ещё как можешь, – кладёт руки мне на плечо, вынуждая присесть.
– Но я не профессионал.
– Неважно. Ты прекрасно рисуешь – это главное.
– Подскажите, ребёнка можно…
– Ну вот что! В очередь, милочка! – раздаётся суровым тоном. – Девушка изобразите-ка нас с мужем. Мы уже минут пятнадцать как ждём, – на лавочку опускается полная рыжая дама в ярком полосатом платье. – Толя, садись, что ты стоишь столбом, – тянет тощего усатого мужчину к себе. – Всё. Мы готовы, – поправляет ворот его рубашки. – Только это, дорогуша, без ненужных деталей обойдёмся. Второй подбородок мне там не нужен. Брыли и кольца венеры тоже ни к чему. Прычёску покрасивше можно. И усы Анатолию прям такие, почернее, да погуще. Чтоб как в двадцать пять!
– Ещё какие-нибудь пожелания? – едва сдерживаю улыбку.
– Вроде нет.
Закусываю губу.
– Всё, Толя, замри. Держи спину ровно.
– Жанночка, но мой остеохондроз…
– Цыц! Замри сказала! – грозно зыркнув на него, приказывает. – И не моргай мне, понял?
– Дда.
– Ну что вы мужчину стращаете? Моргать вполне себе можно. Не запрещается. Да ведь, Лер?
– Конечно.