«Значит, Вселенная нас ненавидит?»
«Я бы сказал – она безразлична».
«Во что тогда верить?
Скажи мне, мой брат».
«А знаешь ли ты, что такое солнце?»
«Сгусток газа, горящего
В космической пустоте?
А вокруг вращается наша планета».
«Хороший ответ,
Но я бы сказал, солнце – это
Небесный огонь,
Освещающий путь,
Чтобы нам случайно во тьму не свернуть;
Небесный костер,
Согревающий нас
И дающий жизнь
Этой маленькой планете
На окраине всех миров;
Это вечный фонарь на лодке,
Плывущей по самым опасным водам,
Где меж звезд летят кометы и годы».
«Но как же?..»
«А что, скажешь, нет?
Мы придумали для себя это солнце,
И зачем-то добро и зло.
Так почему бы не придумать справедливость?
В конце концов,
Жизнь – это просто сказка,
Которую пишет каждый.
Так напиши свою.
Обещай мне, мой брат,
Что напишешь себе историю
О герое, о любви, о счастье.
Знаешь, наш мир уже очень стар…
Придумай свою сказку,
Может, даже свой собственный мир,
Потому что, в сущности, солнце –
Это всего лишь огненный шар».
Солнце – точка
На мутном стекле небосвода.
Осень дрожит, ожидая прихода
Зимы.
Я – тоже точка
На черно-линейной карте дорог.
Проспекты текут
К Балтийскому морю,
Перечеркнутые улицами
И миллионами строк
Моих стихов.
Если апрель – то ливни и грозы,
Если август – то ливни звездные.
На пыльном асфальте
Лап львиных следы,
И проносятся мимо мосты и сады,
И каменные сферы,
Словно каштаны спелые,
Бьются о бордюр.
Мне бы вечно бежать по проспектам,
Вдоль речных рукавов,
Где, как встарь, гремят на закате
Битвы забытых веков.
Мне бы вечно лететь над мостами
Во главе разношерстной стаи
Сфинксов, грифонов и львов
И смеяться в лицо непогоде.
Потому что в моих каналах –
Застыл необъятный космос,
А солнце, –
Лишь точка на небосводе.
На крыше сидят грифоны,
Прямо над моим окном,
Смотрят сверху вниз,
Как усталые кариатиды
Держат лучезарный плафон.
Грифоны стареют и умирают
И улетают прочь.
Кариатиды сжимают камень
До трещин в гранитных костях –
Я держу небосвод на левой ладони
И рисую белую ночь
Свободной рукой.
Два бессменных стража
У ворот, которых нет,
С высоты своих крон,
Из-под золота корон
Смотрят на белый свет.
Поклон незаметный –
Никто ведь не должен
Знать, что они на посту –
И ступить за черту,
И идти по мосту,
Где перила помнят
Руки императора.
А внизу по течению реки
Тоже есть мост,
Молодой, белокрылый.
А за мостом спит сфинкс,
И снится ему,
Как бродит в Сахаре
Аддакс из раскаленной пыли.
Снится ему, как самумы,
Злобные, ищут крови,
Снятся барханов подковы
И острые черты пирамид.
Сфинкс! Если только захочешь,
Я тебе расскажу, как небо,
Бывает,
За окном застывает
На высоте в сорок тысяч
Взмахов крыла.
И о том, как письма
Летят быстрее, чем птицы,
И в огне фонарей
Ночь сгорает дотла.
А ты расскажи мне тогда,
Как воют самумы голодные,
И крадется под песками вода,
И о том, как аддаксы гордые
Летят, без крыльев летят
По скалам из слез и огня,
И о том, как пирамиды безмолвные
Видят во сне меня.
Горы, мои горы,
На границе степей и неба,
Где камни становятся
Грядой облаков.
Горы мои, собранные
Из костей великанов,
Вместо воды в водопадах –
Горячая кровь.
Море, мое море, –
Волны, белые от соли,
Светятся, как шелк.
Пять дельфинов-гребцов
Летят над бескрайним простором
И кричат вдогонку
Парусам в рассветном тумане.
Солнце, мое солнце,
Перед блеском твоим
Преклоняются ярчайшие звезды.
Солнце синдов и сарматов,
Сладкое, как виноград.
И стелются жемчужные лозы
К порогу моего дома,
И в саду зреет вишня
Цвета летних закатов.
Сердце, мое сердце,
Осталось на развалинах
Древнего города,
Где правил брат Левкона
И, может, бывал Перисад,
Где ночь дремала
На горной гряде
И солнечным светом
Истекал виноград.
Прошу, господа археологи,
Если сердце мое найдете,
Не увозите в Британский музей –
Пусть вечно лежит на обломках
Крепостной стены
В краю лиманов и степей.
Я танцую одна,
Не помня радости, не зная горя,
Кружусь, вывожу
Носком пуантов тонкие узоры
На золотом берегу моря.
Мокрый песок прилипает к ногам,
На стеклянных крыльях взлетает луна;
Знаешь, говорят,
Огонь порождает землю.
Знаешь, на другом берегу
Когда-то уснули титаны,
И теперь там – серые громады
Из бетона и стали,
Шпилям подпирают небосвод.
Если вода превратится в лед,
Я смогу добежать до них по волнам.
И заберусь на крышу,
Поднимусь к облакам и выше,
Чтобы вспомнить, как я была птицей –
Пересекала небо со своей стаей.
Однажды я взлетела выше облаков,
И восковые крылья растаяли.
А еще раньше я была атомом
В кипящем сердце звезды.
Ильмаринен сковал небосвод,
А я под ним развела сады.
Я помню, там птицы ходили…
А может, я была грезой.
Творец меня видел во сне
И слепил из огня и пыли,
Чтобы, не зная радости, не помня горя,
Танцевать на золотом берегу моря.
Я ли во всем?
Или все – во мне?
Может, я – мгновение,
Шестерня в часах?
Однажды волны обернутся огнем,
И звезды родятся в нем,
Я же – утону в небесах.
Ледники ползут по склону,
Шлифуя красную гальку;
Талой ли водою,
Соком ли, кровью
Нарисованы прожилки
На холодных моих костях?
Хрупкие твои корни
Взрезают каменное сердце
(Ему никогда не согреться),
Тяжелые ветви
Посыпаны солью –
Соком ли, кровью
