— Это действительно оказалось сюрпризом, причем в высшей степени неприятным для семьи. Легко порицать снобизм и условности другой эпохи. В эдвардианской Англии действительно было много заслуживающего порицания, но это и впрямь был неподходящий брак, учитывая несоответствие происхождения, образования, образа жизни и недостаток общих интересов. А кроме того разницу в возрасте. Дедушка женился на женщине, на три месяца моложе его собственной внучки. Неудивительно, что семья была озабочена, полагая, что этот союз не принесет ни счастья, ни даже удовлетворения ни одной из сторон.
И это еще мягко выражаясь, подумал Дэлглиш. Брак не способствовал и общему семейному благополучию. С точки зрения семьи, он был катастрофой. Он вспомнил рассказ о конфузе, случившемся, когда местный викарий с женой, приглашенные на ужин в Коулбрук-Крофт в день убийства, знакомились с молодой женой. Старик Огастас Боксдейл представил ее так:
— Познакомьтесь с самой прелестной артисткой всех варьете на свете. Умыкнула у меня золотые часы и бумажник так, что я ничего не заметил. Она бы и резинку из трусов у меня могла вытащить, если бы я зазевался. В любом случае она украла мое сердце, правда, милая?
Это сопровождалось шлепком по мягкому месту и восторженным визгом дамы, которая сразу продемонстрировала свое мастерство, вынув из левого уха преподобного Артура Венаблза связку его собственных ключей.
Дэлглиш счел бестактным напоминать Канонику об этой истории.
— Что вы хотите что бы я сделал, сэр? — поинтересовался он.
— Я знаю, что прошу слишком многого, учитывая твою занятость, но если бы ты сумел подтвердить невиновность тетушки Элли, я бы принял наследство с легким сердцем. Я подумал, что ты, вероятно, просмотришь протоколы заседаний суда. Наверное, они дадут тебе зацепку. Ты так умен в подобного рода вещах.
Он говорил безо всякой лести, однако с невинным удивлением: какие странные бывают у людей призвания. Дэлглиш действительно был очень умен в подобного рода вещах. Дюжина мужчин, в настоящее время пребывающих в особо охраняемых блоках тюрем Ее Величества, могли бы это засвидетельствовать, как и кучка других, разгуливающих на свободе благодаря своим адвокатам, которые в своем деле оказались так же умны, как главный суперинтендент Дэлглиш в своем. Но чтобы пересмотреть дело шестидесятилетней давности, требовалось скорее ясновидение, чем ум. Судьи, председательствовавшего тогда, и адвокатов обеих сторон вот уже лет пятьдесят не было на свете. Две мировые войны собрали скорбную жатву. Четыре венценосца сменились на троне. Видимо, из тех, кто ночевал под крышей Коулбрук-Крофта в тот роковой День подарков 1901 года, в живых остался только каноник. Но старик был озабочен, искал помощи, и Дэлглиш, имея в запасе несколько дней от отпуска, мог посвятить их ему.
— Сделаю все, что смогу, — пообещал он.
Чтобы получить расшифровку стенограммы суда, состоявшегося шестьдесят семь лет назад, даже главному суперинтенденту Столичной полиции понадобилось приложить усилия и потратить много времени. Но это мало помогло выполнению просьбы каноника. Судья Беллоуз подвел итог с отеческим простодушием, с каким имел обыкновение обращаться к присяжным. Их он считал группой исполненных благих намерений слабоумных детей. Впрочем, факты были доступны даже ребенку. Напутственная часть заключительного слова судьи была прозрачно ясна:
— Итак, господа присяжные, мы подходим к вечеру двадцать шестого декабря. Мистер Огастас Боксдейл, вероятно, немного переевший по случаю Рождества, после ленча удалился к себе, чтобы прилечь и отдохнуть, поскольку почувствовал признаки расстройства пищеварения, которым страдал. Вы слышали, что во время ленча он сидел за столом вместе со всей семьей и не ел ничего такого, чего бы не пробовали остальные. Ленч можно исключить из списка вероятных причин смерти, если не принимать во внимание его излишнего изобилия.
Обед был подан ровно в восемь часов, как принято в Коулбрук-Крофте. На нем присутствовали: миссис Огастас Боксдейл, жена покойного, его старший сын капитан Морис Боксдейл с женой, младший сын преподобный Генри Боксдейл с женой, его внучка мисс Маргерит Годдар и двое соседей — преподобный Артур Венаблз с женой.
Вы слышали, что подсудимая съела только первое блюдо, рагу из говядины, после чего вышла из-за стола и в восемь двадцать отправилась посидеть с мужем. Вскоре после девяти она вызвала горничную Мэри Хадди и велела ей принести мистеру Боксдейлу тарелку жидкой овсяной каши. Вы также слышали, что покойному каша понравилась. Приготовленная кухаркой миссис Манси каша действительно была питательным и самым подходящим блюдом для пожилого джентльмена, страдающего несварением.
