– Не думаю, что кто-либо другой смог бы сообщить и посоветовать сделать такое. Но самое главное, что ему удалось убедить меня. Не запугать, не измучить витиеватыми прологами и софистскими выводами, а сделать так, чтобы я сама поверила в важность исполнения такого предназначения. Суть его предложения была простой. Он даст мне успокоение и мой возлюбленный не достанется сопернице, за это я должна была пообещать ему, что найду и спасу жизнь этому пилоту.
Подойдя вплотную к Томасу и подняв вверх свой все еще подергивающийся от волнения указательный палец, она продолжила:
– Только самому Дьяволу могли быть точно известны время и координаты того Богом забытого места. Я очень рисковала, прилетев туда вчера. Но сейчас и ты видишь, что все это не было игрой моего воображения. Я слышала этот голос и знаю, кто его хозяин. Свято место пусто не бывает, и если все это время Бог отказывался услышать меня, на мои мольбы откликнулся его не менее могущественный соперник.
Томас тщетно пытался найти хоть какое-то рациональное зерно в услышанном. Зная Юлию уже более десяти лет и успев привыкнуть к необычному ходу ее мыслей, все же подобное из ее уст ему приходилось слышать впервые. Его собеседница закрыла глаза, словно пытаясь проанализировать стоило ли ей посвящать своего коллегу в столь глубокие подробности той загадочной ночи. Томасу было крайне сложно воспринять услышанное. Зная сколько времени Юлия посвятила наукам, он никак не мог поверить в то, что сейчас именно она произносит такие слова.
Затянувшаяся пауза в беседе, которая и без того едва ли смогла перерасти в продолжение конструктивного разговора внезапно прервалась.
– Что это за место? – спустя несколько часов ненадолго придя в сознание, произнес Вернон, пока еще не в силах двигать ни единым мускулом своего тела. Единственное, что ему удавалось делать самостоятельно – это фокусировать зрение на многочисленных, освещавших лабораторию, лампах.
– Успокойся. Ты на Земле. В заброшенном бункере Института, – подойдя к столу, спокойно ответила Юля. Вернон попытался повернуть голову, но боль от работы каждой мышцы его шеи была так велика, что он передернулся в страшной конвульсии.
– Кто вы такие? Что вы со мной сделали? – едва выдавливая из себя слова, произнес он.
– Меня зовут Юлия. Юлия Полсон. Мы только что вытащили тебя с того света, кое-кто очень хочет чтобы ты пока оставался здесь.
– Хороши помощники. Двигалась бы сейчас хотя бы одна моя рука…
– Успокойся, постарайся не шевелиться и не напрягать мышцы в последующие двадцать четыре часа, – вступил в разговор своим басом Томас, пытаясь придать разговору большую значимость и поддержать подругу.
– Ты еще кто такой? – с раздражением продолжал задавать вопросы Вернон.
– Я Томас Морган. Нейрохирург.
– Да, наверное, я мог бы и сам догадаться… – Зачем вы вытащили меня? Вам нужны подопытные кролики? Продадите меня на запчасти?
– Расслабься, Вернон. Если бы мы хотели этого, части твоего тела еще вчера бы разлетелись по всем обитаемым планетам Солнечной системы.
– Откуда вы знаете мое имя? Почему вы выбрали именно меня?
– У меня хорошие связи. Мой покойный дядя раскрыл мне многие секреты, – ответила Юля, медленно снимая повязки из искусственных тканей, обволакивавшие его тело.
– Для меня сейчас важно разгадать лишь один секрет, – ежившись от боли, проговорил Вернон. – Зачем мне такое воскрешение, если я не в силах пошевелить даже собственными пальцами. Не лучше ли было умереть еще тогда в звездолете, упав в этот чертов кратер с бушующей лавой?
– Наберись терпения, операция произведена успешно, скоро твои клетки войдут во взаимодействие с нейромедиаторами и ты почувствуешь себя еще лучше, чем был до этого происшествия, – пояснила Юлия, пытаясь успокоить Вернона.
Медицинское оборудование, которым была окружена палата лаборатории, неустанно информировало о состоянии его организма, периодически выдавая сигналы, которые на слух были понятны лишь специалистам, посвятившим этому многие годы. Услышав один из них, Томас снова подошел к оборудованию и стал пристально изучать выводимые трехмерным медицинским проектором данные.
– Нейро…? Что это такое? – переспросил Вернон, удивляюсь слову, которое слышал в первые в своей жизни.
– Нейромедиаторы. Это была наша вторая специальность в Институте. Мы много лет работали помощниками директора департамента по этому направлению.
– Хорошо, – выдавил из себя едва складывающий слова Вернон и все еще не силах пошевелить ни руками, ни ногами, – Просветите меня! Что это такое? Раз вы уж и так без моего разрешения накачали меня этими штуками.
За объяснение на этот раз взялся освободившийся от измерений Томас.
