– В каком-то смысле, я теперь твой родитель, а на родителей, как ты знаешь, нельзя поднимать руку. – Юлия впервые повернулась к нему спиной и, пройдя несколько метров по лаборатории, села за стол из жесткого белого пластика, с ожидающим ее там нейронным компьютером. – Надеюсь ты понимаешь, что мы не могли не создать защиту от твоей необузданной агрессии. Каждая твоя попытка причинить мне боль будет иметь последствия для тебя самого. И это будет единственной физической болью, которую ты будешь чувствовать с этого дня. Судорога начала неохотно покидать Вернона и вскоре он уже был способен осознать неотвратимую правду, содержащуюся в словах Юлии.
– Вот как значит, – вскоре со злобой от своего бессилия в сложившейся ситуации, заключил Вернон, – мои хирурги подстраховались, боясь, что их создание направит свою агрессию против них?
– К чему нам лишние риски? – даже не смотря в сторону Вернона, спокойно продолжала Юлия. Взяв в руки сигарету и воспламенив ее лазерной зажигалкой, она впервые закурила. Возобновив несколько недель назад свою старую школьную привычку, в последнее время она уже совсем перестала отдавать себе отчет о смертельном вреде, который наносил ее организму табак.
– Дай мне нож! – неожиданно сквозь зубы прорычал Вернон.
– Для начала я бы хотела выяснить, как сказалась операция на клетках головного мозга, отвечающих за память. Ты помнишь кто ты, помнишь, что произошло до падения твоего звездолета? – спросила Юлия, словно давая понять, что либо не услышала приказа Верна, либо попросту пренебрегла им.
– Дай нож! – снова прокричал Вернон своим новоприобретенным басом и так сильно, что Юлия поняла, что не выполнив просьбу, потеряет контроль над ситуацией. И хотя они оба уже знали, что причинить ей вред он был не способен, что-то внутри ее организма дрогнуло и она протянула ему большой медицинский скальпель и, опасаясь чего-то непредвиденного, встала из–за стола, сделав несколько шагов назад. Вскоре ей предстояло воочию лицезреть подтверждения ее худших опасений.
Сев за стол, Вернон второпях положил левую ладонь на стол из толстого пластика и не медля ни секунды вонзил лезвие скальпеля в свою руку. Пройдя насквозь и ладонь и десятисантиметровую толщу стола, лезвие вышло с обратной стороны. Кровь брызнула с такой силой, что капли смогли долететь даже до белого костюма Юлии, и она невольно вздрогнула от неожиданности.
Вернон же сохранял предельное спокойствие, словно наслаждаясь устроенным им же самим чудовищным представлением. Он получил необходимое ему самому доказательство – его тело абсолютно не реагировало даже на сильнейшую резкую боль. Продержав огромный скальпель в ладони несколько секунд, он наконец выдернул его и с пренебрежением отбросил на пол. Нож издал леденящий душу звук и, отскочив от мраморной плитки, ударился о стеклянную дверь лаборатории.
– Я все помню! Все! – зловеще произнес он.
Не вымолвив ни слова, Юлия продолжала стоять в стороне. Хотя она и предполагала, что в результате операции Вернон будет способен проявлять неконтролируемую агрессию, подобное леденящее душу представление все же не могло не отразиться зловещим скрежетом на ее душе.
– Я дам тебе дополнительный комплект одежды и высажу тебя вот здесь, – выдержав многозначительную паузу, произнесла Юлия, выведя на экран трехмерного проектора карту ближайшего свободного города. – Дальше, я думаю, ты и сам справишься. Я уже сделала для тебя достаточно.
– Где моя катана? – грубо произнес Вернон, словно не выговаривая слова, а отрезая их.
– У выхода, под черным плащом. Не думала, что ты про нее вспомнишь. Разве тебе мало, того оружия что мы взяли с твоего звездолета, – ответила Юля, указывая на темно-коричневую амуницию и большой армейский чемодан.
– У меня с ними свои счеты! – в привычной ему холодной манере ответил Вернон. Не удостоив свою собеседницу даже мимолетным взглядом, он снова погрузился в свои мрачные размышления. Взяв со стола белый капроновый бинт, он обмотал им кровоточащую ладонь и направился к чемодану с оружием. Капли его крови все еще продолжали стекать на пол сквозь проделанное ножом отверстие в столе.
