Если кому-то покажется, что автор данных строк кривит душой, то ему легко будет убедиться в своей неправоте: для этого нужно купить альбом русской иконописи XI–XV веков и внимательно посмотреть шедевры XIII–XIV веков. Разве хоть из одной иконы той поры исходит страх? А может быть, неверие? А может быть, подобострастие? Нет этого и в помине! А ведь храм, пусть и деревянный, украшенный такими иконами, играл роль идеологическую. Здесь собирались люди русские, здесь молились они, здесь они чувствовали себя единым народом, не сломленным. Используя терминологию двадцатого века, можно сказать (да простят меня люди верующие!) и так: храмы те деревянные, да священнослужители, да иконописцы играли роль замполитов. Очень тонких и мудрых замполитов. В XIII веке — и это очень важно! — более активно формируются особенности русской иконописи. Мы есть народ. Нам очень сложно жить, отдавая в виде дани излишки своего труда. Нам очень сложно сохранять в такой ситуации одно из главных своих богатств: духовное качество, русский дух. Но мы его сохраняем. Мы не забыли русский язык, мы сочиняем былины, песни, мы пишем иконы — русские иконы, мы формируем свое направление в мировой живописи. Это — народ! Это — сильный народ.
Великие завоевания ордынцев в XIII веке застали многие народы мира в момент расцвета градостроительства, архитектуры, живописи, скульптуры, поэзии, философии… Страшный удар нанёс мировой культуре степной ураган, всесокрушающими волнами прокатившийся по Евразии.
Конечно же, в том могучем урагане был и живительный смысл. В некоторых странах ордынцы, если так можно сказать, взрыхлили почву, омолодили стареющие нации, влили в них свежую степную кровь. Об этом с гордостью говорят сами ордынцы. Вы, мол, погрязли во внутренних дрязгах, в распре, а мы помогли вам излечить болезнь хирургическим путем. Очень «добрые» врачи сокрушили великолепие таких городов, как Киев, Владимир, Паган в Индокитае, Хорезм в Средней Азии и так далее. Да, Киевская Русь, например, нуждалась в мудром врачевателе, но только не в степном волке, быстро дичающем от победы к победе.
Если подсчитать все разрушенное и уничтоженное ордынцами на территории только Древнего русского государства в первые десятилетия после нашествия Батыя, то можно представить, какой ущерб нанесли они всей мировой цивилизации. После таких опустошительных погромов многие народы часто напрочь забывали о творениях предков, рвалась преемственность поколений, погибали великолепные сады мировой цивилизации, целые народы.
Знаменитый византийский художник Феофан родился в тридцатые годы XIV столетия, когда мало кто из иностранцев, возвращавшихся из Восточной Европы в Византию, мог предположить, что Древнерусское государство способно восстановить былую мощь, былое великолепие, сохранить все прекрасное, что содеяли русские люди в IX–XIII веках. Заезжие купцы и редкие гости думали о том, как бы получить от поверженного народа побольше прибыли, и редко кто из них обращал внимание на беды и печали русских людей.
Однако к середине XIV века положение на Руси стало медленно меняться. А уже в начале второй половины этого столетия появились во многих княжествах новые города, окруженные крепостными стенами, монастыри, каменные храмы, сохранившие архитектурные традиции прошлых столетий. И этот факт не мог не обратить на себя внимание мудрых людей. Русь возрождалась! Казалось, у русских людей, бояр да князей не было ни физических, ни моральных, ни материальных ресурсов для строительства храмов, основания городов. Но они строили храмы, они основывали города! Как это удавалось данникам Золотой Орды? Что это были за упрямцы, тяготеющие к прекрасному, к духовному единению русского народа, единению, выражаемому повсеместным возведением православных храмов?!
В середине 70-х годов Феофан понял что ему придется покинуть родину, Византию, Константинополь.
Родина! Совсем недавно роскошная Византийская держава покатилась во второй половине XIV века к пропасти, к гибели. Гнетущая атмосфера упадка чувствовалась во всех сферах жизни, особенно в искусстве. Феофан с каждым годом все острее чувствовал давление столпов церкви, мешавших ему работать. Очень трудно творить любое произведение, когда за спиной стоит «начальник» и указывает, как и что делать.
