Элеонора Фёдоровна начала биться головой о стену и истерично кричать.
Егор Викторович, не ожидавший такого поворота событий, испугался и спрятался под стол.
На крики прибежала уборщица Полина Егоровна. Она была вся накрашена-перекрашена: на щёки были неумело наложены румяна, ресницы и брови сделались иссиня-чёрными, веки стали ярко-голубого цвета с блёстками. Настоящие модницы, конечно, глубоко осудили бы такой макияж, но не будем критиковать глубокоуважаемую Полину Егоровну, ведь накраситься хоть как-то через пять минут после жестокой драки – это уже дорогого стоит! Итак, она, недолго думая, бросилась на Элеонору Фёдоровну с кулаками. А та моментально забыла роль умирающего лебедя и начала активно драться с уборщицей.
И вдруг раздался взрыв. В стене образовался косой проем, в который эффектно вошла Елизавета Петровна на высоких каблуках и в розовом платье. Естественно, оно (платье) было всё усыпано блёстками: учителя считали, что это очень красиво. Но мы отошли от темы. Учитель химии в отчаянии решила сама сделать Егору Викторовичу предложение. Но даже после длительного поиска последнего глазами, она не нашла его в комнате! «Ой, спугнули мы его, ой, потеряли Егорушку нашего, ненаглядного красавчика распрекрасного!» – зарыдала Елизавета Петровна. Дерущиеся остановились, и все вместе громко заплакали…
А Егора Викторовича уже и след простыл! Колоссальное впечатление на него произвёл выход Елизаветы Петровны – мужчина принял его за газовую атаку. Дрожа всем телом, бедняга бежал в противогазе домой. Закрыв за собой дверь, Егор Викторович первым делом написал Элеоноре Фёдоровне письмо и отправил его с голубем:
Элеонора Фёдоровна была в зале, когда к ней пришло Письмо. Остальные учителя и уборщица тоже были там. С траурным видом они смотрели на этот конверт. Директор боялась его открывать и поэтому медлила. В конце концов она сделала над собой усилие и взяла в руки нож (кухонный, ножа для открывания писем они не держали). Элеонора Фёдоровна сделала резкое движение, вскрыла Письмо и почувствовала резкую боль. Она глянула на палец… Из него хлестала кровь. Полина Егоровна перекрестилась. Но порезанный палец для директора не был преградой. Решительно она взяла Письмо в руки и прочитала Его… Бюст Иоганна Гуттенберга со звоном разбился об пол. Раздался нечеловеческий крик. Но Элеонора Фёдоровна взяла себя в руки.
– Голубя – в темницу. Письмо – сжечь! – приказала она.
– Простите! Нет у нас темницы. Не велите казнить… – пролепетала Полина Егоровна, на которую огромное впечатление произвёл порезанный палец Элеоноры Фёдоровны.
– Казнить провинившуюся Егоровну. Приговариваю её к смерти через четвертование! – окончательно вошла в роль Императрицы Всероссийской: Новгородской, Владимирской и т. д. и т. п. Элеонора Фёдоровна.
– Извините нас, негодников, нет коней в Вашем царстве-государстве, – более твёрдо сказала уборщица, которая начала потихоньку приходить в себя.
– А что же в моём царстве-государстве есть, коли нет коней и темницы, ответь мне, девка!
– возмутилась Императрица Элеонора.
После этого уборщица окончательно пришла в себя и сказала:
– Слушай, Императрица Всероссийская, ты что, совсем берега попутала?
Элеонора Фёдоровна поняла, что зашла далековато. Поэтому она решила сменить тему:
– Итак, чтобы вернуть нам нашего мужчину, надо применить всё красноречие, что у нас есть. Поэтому со мной на переговоры пойдут Наталья Ивановна, Елизавета Петровна и Марфа Ивановна.
Переговорщики написали письмо Ковалёву и отправили его с Устинчиком. Голубя Егора Викторовича, которого, как мы помним, звали Энрико, посадили в ящик из-под апельсинов…
Вскоре письмо дошло до адресата. Адресат быстро открыл его и прочитал:
